«БЕЛЬГИЙЦЫ». Бельгийское охотничье оружие в России во второй половине XIX века.

 

В 1860 году королевство Бельгия экспортировало оружия на 11891960 франков. В списке импортёров Российская Империя находилась на 13-м месте, ввезя бельгийского оружия на 48473 франка. Для сравнения: Чили (12-е место) — 106145 франков, Англия (3-е место) — 1433584 франка. Главными покупателями были: Пруссия — 1905425 франков и, естественно, Франция — 4706713 франков. Что интересно, Англия больше всех ввезла оружия в «белом» виде — на 165872 франка. К сожалению, с 1856 года бельгийская статистика не учитывала, сколько в общем объёме экспорта занимало охотничье оружие, включая «высокий разбор» (armes de lux). В 1855  году соотношение этих видов оружия к военному в стоимостном выражении составляло 5 : 1. Другими словами, именно оружие для охоты и спорта являлось важнейшей статьёй бельгийского промышленного экспорта. В незначительном по величине российском импорте всё было наоборот: доля охотничьего и спортивного оружия была мизерной, даже с учётом ружей, поступавших в Царство Польское, входившее в состав Российской Империи (польские торговцы и «фабриканты», пожалуй, первыми в Империи оценили перспективы сотрудничества с производителями Льежа).

Молодой русский охотник с кремнёвым ружьём. 1900 год.

 

В 1877 году оружейный магазин Василия Васильевича Лежена предлагал господам охотникам ружья «скорострельныя, системы ЛАНКАСТЕРА, центрального огня. Калибры 12-й, 16-й и 24-й.  А. Франкот в Льеже, самой высокой работы и стволы наилучшего дамаска Бернара…от 175 до 200 руб.», а также ружья «системы Лефоше, заряжающиеся с казённой части. Калибры 12-й и 16-й. Льежских мастеров, от 35 до 65 руб». Такие же ружья Лефоше «английских мастеров» продавались по цене от 40 до 75 рублей. Всё бельгийское оружейное дело было представлено в столичном магазине компанией А. Франкотт и безымянными «льежскими мастерами». Не лучше в этом смысле было в Москве. Магазин Иосифа Эйхтмейра в доме Купчинских напротив Большого театра торговал оружием «Мишеля Тамбера в Люттихе» (Michel Tambeur, Мишель Тамбю — прим. автора), и это был единственный представитель Льежа, судя по прейскурантам 1877-78 годов.

 

Интересные выводы можно сделать, прочитав главу «Бельгийские ружья» в «Словаре  ружейной охоты» Сергея Ивановича Романова, изданном в 1877 году. Привожу текст целиком, отредактировав его в соответствии с нормами современного русского языка: «Люттих или Льеж — главный центр, как выделки, так и сбыта этих ружей, в изобилии посылаемых к нам в Россию, а также и во все другие стра­ны Европы. Как сам город, так и его окрестности служат местожительством почти всех бельгийских ружейников, начиная от высокоталантливых и знаменитых и кончая бедными мел­кими мастерами, у которых под­час  бывает не на что купить материала для работы. Вообще ру­жейное производство Бельгии поста­влено в очень странные условия, напоминающие отчасти как бы зна­менитую феодальную систему средних веков. Полагаем, что чита­телю будет небезынтересно познакомиться со всем этим. В Льеже (так мы будем вместе с французами называть этот город), всякий самостоятельный, из­вестный или просто богатый ружейник редко сам занимается выделкой стволов для своих ружей. По большей части он за­контрактовывает для этого не­сколько мелких мастерков, как в самом городе, так и в его окрестностях, дает им вперед денег на покупку материалов и одним из главных условий конт­ракта ставит то, чтобы мастерок работал исключительно только на него и ни под каким предлогом не продавал бы никому своих изделий. Получив деньги на обзаве­дение, мастер обязан каждую суб­боту являться к своему патрону и сдавать все то, что он сработал в неделю, и ему в этот же день уплачиваются деньги. После поло­женного испытания стволов в казённом тире на них ставятся правительственные клейма, равно как и фамильное клеймо фабриканта, служащее как бы доказательством того, что он сам выделывал стволы, тогда как если в его мастерской они были покрыты лаком снаружи и отполированы внутри. Сами ружейники очень не­охотно сознаются, что стволы деланы не в их мастерской, но от мастерков всегда легко можно узнать, на кого они работают. Покупать бельгийские ружья с именем одного из хороших ружейников, выде­ланные таким способом, нисколь­ко не опасно, так как эти ружей­ники покупают для мастерков всегда хороший материал и вполне обеспечивают их в денежном отношении, требуя от них тща­тельной, по данным образцам, отделки. А чего не сделает для них мастерок, по уши закабалён­ный контрактом и опутанный у них же в долгах? Более мелкие и небогатые ру­жейники приобретают стволы для своих ружей прямо на базаре, куда каждую субботу свозятся со всех окрестностей изделия отдельных, никем не законтрактованных ма­стерков. Надо хоть один только раз побывать на этом базаре, чтобы составить понятие о том, как сильно развито в Бельгии оружей­ное мастерство. Действительно каж­дое семейство в окрестностях Лье­жа занимается выделкой каких-нибудь частей ружья: одни делают стволы, другие замки, скобки, курки и тд. Само собой разумеется, что произведения, продающиеся на рын­ке с аукциона, далеко не так хо­роши и прочны, как выделанные мастерками по заказу. Некоторые мастерки, для того чтобы не законтрактовываться с хозяевами и не зависеть от них, собираются, для увеличения своих материальных средств, в более или менее значительные артели и ведут самостоятельную торговлю как стволами, так и мелким прибором для ружей. Главный сбыт их изделий поддерживается пре­имущественно не местными, а загра­ничными покупателями. Будучи в Бельгии, мы заинтересовались этой торговлей и захотели войти в некоторые из её подробностей. Обра­тившись за сведениями к представителям одной артели, мы узнали от них, что ежегодный отпуск стволов из этой артели в одну толь­ко Англию производится на 200.000 франков. А сколько таких артелей и как велик их годовой оборот? Если читатель вникнет в эту фразу, то ему будет как нель­зя более понятно, что такое за ру­жья, которые мы встречаем в продаже, как в Москве, так и в С.-Петербурге, под фирмой английских, ценой от 25—100 рублей серебром. Ружья эти если что имеют «английского» или, другими словами, сделанного на материке Англии, то это только: ложу, сборку частей в одно целое и лакировку стволов, как внутри, так и снаружи, остальное же в них все бельгийское. Чтобы доказать справедли­вость этого и предостеречь господ охотников от преднамеренного обма­на, позволим заметить, что на­ми положительно дознано, что за настоящее английское ружье в самой Великобритании надо запла­тить не менее 15 фунтов стерлингов или по приблизительному курсу на наши деньги, считая фунт стерлингов по 7 р. 20 к.—108 рублей серебром. Конечно, многие ружейники нам могут возразить, что они своими глазами видели в складах Бирмингема дешёвые стволы с клей­мами этого города, и это возражение будет как нельзя более спра­ведливо. Но дело в том, что в правительственном тире Бирмингема вовсе не спрашивают, какого происхождения поставленные туда стволы, лишь бы только они выдержали установленную пробу. Те бельгийские стволы, которые окажут­ся прочными, снабжаются бирмингемским клеймом и идут в про­дажу уже под фирмой «английских». Кто сам имел случай посетить этот тир, тот конечно видел, как там во множестве разрываются дешевые бельгийские стволы. Все, что здесь сказано, от­носится исключительно к фабричной промышленности Бельгии, но в этой стране есть и были знаменитые ружейники, которые сами в своих мастерских выделывают стволы и заслужили себе почтенную славу и известность, как например:Леклер (Leclère), два брата Гейзе (Heuze), Море (Moret), Мерло (Merlot), Вильгельм Берлер (Guillaume Berleur), Иосиф Монтиньи (Joseph Montigny), Альберт и Эжен Бернард (Аlbert и Eugene Bernard). Несмотря на этот перечень замечательных ружейников, для бельгийских ружей не выработано никакого особого, определенного стиля, который так резко заметен в изделиях Англии, Франции и Германии. Стиль бельгийских ружей вполне подражательный, и характер их отделки всегда приноравливался под изделия каких-нибудь знаменитостей других стран. Если мы возьмем недальнее прошлое, то легко заметим, что в продолжение немногих десятков лет характер этот был неоднократно изменяем сообразно с требованиями публики. Так, например, в 30 годах, когда в России были в большом ходу ружья Лебеды, бельгийцы подражали ему в изделиях, посылаемых к нам; в 50 годах мы видим подражание французским ружейникам: Лефору и другим, но и это продолжалось недолго—лет 7 или 8. Потом быстрое возвышение славы английских ружей и нежелание вдруг отстать от французского образца породило новый стиль, который лучше всего мог изобра­зить на бельгийских ружьях это колебание относительно того, кому подражать, и действительно эти ружья были какими-то англо-французскими, т. е. представляли какую- то странную смесь английского вкуса с французским в одном и том же ружье. Так, например, курок с английской гравировкой на замке французского вкуса и тд. В последнее же время все бельгийские ружья делаются уже поло­жительно на манер английских, как шомпольные, так и заряжаю­щиеся с казенной части. Все эти подражания исполняются с замечательным искусством, особенно некоторыми известными мастера­ми. Бой бельгийских ружей (мы говорим про средние и высшие сорта) вообще очень хороший, особенно крупной дробью. Они стреляют даже кучнее английских, но зато кладут дробь далеко не так ровно и не с такою силой, как последние. Вообще охотнику, желающему купить себе хорошее ружьё ценою от 60 —100 руб., мы позволим посоветовать не выбирать ника­кого другого, кроме бельгийского, так как на ружья в эту цену, собранные и отделанные в Бельгии, обращается гораздо более внимания, нежели на те же ружья, оконченные английскими мастерами».

Страница из книги А. Манжо (Mangeot) «Трактат об охотничьем ружье как о точном оружии» (1854). Последовательность «лучших бельгийских мастеров» повторил К.Больдт в 1859 году, С.Романов в 1876 году, а потом опять К.Больдт в 1892 году.

 

Первое (1876) издание словаря С.И. Романова, как и его первая книга “Охота на птиц в России” (1874), были подвергнуты критике, в том числе Л.П. Сабанеевым. Впрочем, сложно ожидать чего-то выдающегося от обычного человека — увлечённого охотника, проживавшего в сельце Козино Клинского уезда Московской губернии. Романов, вне всякого сомнения, читал либо книгу А. Манжо (Mangeot) «Трактат об охотничьем ружье как о точном оружии», либо её пересказ Больдтом, поскольку его перечень лучших бельгийских оружейников совпадает вплоть до последовательности с фамилиями, названными  Манжо. Романов добавил в этот список Альберта и Ежена Бернард, известных ствольных «фабрикантов» из…Парижа. Между тем, в 1877 году в Льеже работали: D. Ancion & Cie, J. S. Armide & Cie, Jh. Arnold Frères, Bayet Frères, Bernard Tambeur, Beuret Frères, H. Bodet & Frères, Ph. Selerin-Bougnet & Cie, M. J. Cliaumont Fils, Victor Collette, Joseph Colsoul, A. Coquilhat, P. Dallemagne, Henrard Dambois, A. & Ch. de Loneux, F. Dewandre Père & Gohr, Dewez-Chaudoir & Delilez, Dresse, Ancion, Laloux & Cie, Drisket & Waroux, Falisse & Trapmann, Auguste Francotte, V. Frankinoville, C. F. Galand, J. J. Gérard, Henri Goossens et Fils, Léon Grandjean, V. Gulikers-Maquinay, J. Janssen, Jongen Frères, H. Dobigny, Jh. & N. Lamarche, L. Lambin & Cie, G. Laport & Cie. Lassance-Rongé, Lebeau Frères, P. J. Lejeune-Cliaumont, J. B. Lemaire, A. Lepage & Fechauvet, Lepage Frères, Leruitte & Smeets, Louis Malherbe, Manufacture liégeoise (директор Drissen), P. J. Malherbe & Cie, À. Marnessa, Masu Frères, G. Mordant, Ch. N. Morisseaux, Em. & L. Nagant, Neumann Frères, Albert Paheau, A. Peltzer & S. Dheur, J. A. Petry, Pirlot Frères, N. Plombeur, J. Piron, Renkin Frères, J. Robert & Cie, A. Romedenne & Frère, Ronday Frères, Scholberg & Gadet, S. & E. Smets Frères, J. Streels & Cie, Tanner & Cie, Michel Tambeur, Nie. Thonon Frères и другие, достаточно известные оружейные «фабриканты». Не выдерживает никакой критики пассаж о «тире» Бирмингема, и «как там во множестве разрываются дешевые бельгийские стволы». Никакие бельгийские стволы, дешёвые или дорогие, не могли легально попасть в Бирмингем без отстрела и клеймения в Льеже. Складывается впечатление, что Романов собрал в своём словаре все слухи о бельгийском оружии, ходившие среди русских охотников. Собственно, в этом и заключается современный интерес к этому изданию, иллюстрирующему представления самых «продвинутых» знатоков охотничьего оружия в 70-х годах XIX века. Как изменились эти представления за последующие 15 лет, видно по «Охотничьему календарю» Л.П. Сабанеева (1892): «Во всяком случае недорогие ружья, стоимостью до 200-300 рублей, гораздо выгоднее приобретать или заказывать бельгийские — по той же причине, почему английские ружья средней стоимости (и дешевые) лучше иметь бирмингамских, а не лондонских мастеров. В Бельгии труд рабочего ценится еще дешевле, чем в Бирмингаме, и, кроме того, здесь разделение труда в ружейном производстве доведено почти до такой же степени, как часовое в Швейцарии. Из огромного числа бельгийских оружейников назовем только наиболее известных. Самая крупная фирма — это фирма А. Пипера (Liege. Rue des Bayard), известная всем русским охотникам по своим хотя и тяжеловатым, но хорошо бьющим «Дианам». Впрочем, «Дианы» последних выпусков несколько легче (7 5/8— 7 3/4 русск. фун.), а также имеют более прочные ложи (более толстые шейки) и курки. Стволы пиперовских «Диан» б. ч. стальные и отличаются своею прямизною, что у других дешевых ружей большая редкость. Удобства «Дианы» заключаются в возможной переменяемости отдельных частей. Ружья Пипера высших сортов нисколько не уступают в изяществе, тем более в бое ружьям Франкотта (Aug. Francotte), продающимся в наших ружейных магазинах от 125 до 550 р.; стоят же «Дианы» гораздо дешевле. Вообще ружья Франкотта вследствие усиленного спроса стали значительно дороже прежнего.

 

Ружьё N. Bodson. Фото: hunting-heritage.com

Ружьё Рirlot & Fresart. Фото: guns.ru

 

В Бельгии лучшим оружейником считается, однако, не Франкотт, как полагают у нас, а Бодсон, ружья которого имеются у очень многих садочных стрелков-бельгийцев. Немного уступают франкоттовским ружья Ронже (Ronget Fils), сравнительно недорогие. Несколько лет назад появились у нас в продаже ружья фирмы Пирло и Фрезар (Рirlot & Fresart), отличающиеся своею дешевизною.

Ружьё Ferdinand Drissen. Liege. Фото: hoteldesventes.ch

 

Некоторые русские охотники весьма одобряют работу льежского мастера Ферд. Дриссена (Ferdinand Drissen. Liege), который, между прочим, делает очень изящные легкие ружьеца (т. н. fusilis plumes) 12-го калибра весом менее 6 русских фунтов — от 260 до 350 франков. Из дешевых машинных ружей можно указать на ружья «Ехсеlsior», Леруа и фирмы «Nimrod», но они далеко не так надежны, как изделия Пипера».

Ружьё J. B. Ronge fils á Liege кал. 12/60. Фото: lauritz.com

 

Увы, весьма поверхностный обзор, и не без ошибок. Во-первых, не Ronget, а Ronge или Ронж. Во-вторых, «Nimrod» не фирма, а одна из торговых марок компании Auguste Francotte et Cie (не путать с зульской NIMROD-GEWEHR-FABRIK). В-третьих, что значит «ружья Франкотта (Aug. Francotte)»? В 1891 году компания называлась как написано выше, и руководил ею Шарль Франкотт. Август (Огюст) — это имя, которым звали мужчин в нескольких поколениях семьи Франкотт, породнившихся после женитьбы с семьями Dardespinne, Lamaye и Leveque. Другими словами, Август Франкотт — это не более, чем торговая марка. То же самое можно сказать о названии «Ехсеlsior», принадлежавшем Льежской мануфактуре.

Два дробовика конца 1880-х годов от «H. Pieper» и «A. Francotte». Фото: rockislandauction.com и cwocauctions.com

 

Можно поспорить с утверждением, что ружья Пипера «нисколько не уступают в изяществе… ружьям Франкотта» ценой до 550 рублей. В 1880-х годах единственным представителем его фабрики в России был оружейный магазин «Диана», принадлежавший Николаю Филипповичу Феттеру и Егору Егоровичу Гинкелю. Магазин располагался в Театральном проезде (дом Блохиной) и имел в ассортименте всё, что выпускалось на фабрике Пипера. Самым дорогим ружьём была «Диана» «роскошной отделки, тщательной сборки, гравировка на всех частях» ценой 225 рублей. Ствольный блок этого ружья был собран из дамасковых стволов на стальной муфте, что явно не добавляло «изящества». Если у Л.П. Сабанеева, считавшегося специалистом, было столь приблизительное представление о бельгийском охотничьем оружии, то что говорить о Константине Больдте, с его 2-м (1892)  изданием «Руководства к изучению охотничьего оружия», которое, как и первое (1859), было пересказом сочинения Манжо «Трактат об охотничьем ружье как о точном оружии» (1854). Спустя 38 лет (!) после выхода книги Манжо, Больдт продолжал утверждать, что лучшими бельгийскими оружейниками были Леклер, Хёз, Море… и далее всё по тому же списку.

Ружьё Льежской мануфактуры. Фото: guns.ru

 

Замечу, что обычные русские охотники без всяких «писателей» на собственном опыте открывали для себя разных бельгийских производителей, о чём не стеснялись сообщать в редакции охотничьих газет и журналов. Так в «Псовой и ружейной охоте» было опубликовано письмо сибирского охотника Владимира Лебедева, в котором он очень хорошо отзывался о курковом ружье Льежской мануфактуры, приобретённом им в 1897 году за 150 рублей в магазине Чижова. Интересны его замечания относительно других производителей: «На покупку ружья мною была ассигнована сумма maximum 200 рубл. Английских ружей на эту цену я даже и не осматривал, хорошо зная, что, покупая английское ружье, нужно иметь в кармане не менее 400 рубл. Я поэтому осмотрел ружья Пипера, Франкотта, Зауэра и Льежской мануфактуры. Пипер за последнее время, по-моему, выдохся: между его прежними тяжелыми, отлично бьющими «Дианами» и теперешними безобразными бескурковками (грубый, неудобный рычаг сбоку) разница громадная. Франкотт хорош, но только в дорогих сортах ружей, так что по своим ценам приближается к первоклассным англичанам. У меня был Франкотт в 150 рубл., бил он отвратительно, и я насилу продал его за 60 рубл. Затем Зауэр. Ружья его мне никогда не нравились. В них сильно сказывается историческое отсутствие у немцев вкуса к изящному. Хороши только стволы Круппа, но и то Зауэр ухитряется делать такими тонкими у казны и широкими у дула, что они принимают довольно жалкий вид». На 2-й выставке оружия Императорского Русского Технического Общества в 1897 году в числе прочих были подвергнуты испытаниям ружья Льежской мануфактуры, Лебо и А. Франкотт. Докладывая об итогах выставки на заседании Русского Технического Общества, С.А. Бутурлин заявил: «...Применение стали Коккериль и хороших сортов Дамаска, замечательная точность и однообразие выделки стволов… гарантируют прочность и безопасность, и вообще, хорошую службу и бой ружей «Льежской мануфактуры».

Анализ прейскурантов оружейных магазинов Российской Империи показал, что в конце XIX века большинство из них (более 95%) предлагало изделия Льежской мануфактуры. Далее шли компании Auguste Francotte et Cie (около 80% магазинов) и Pieper S.A. (около 70% магазинов). Исходя из количественных показателей, безусловным лидером была компания Пипера, продавшая в России до революции более полумиллиона ружей, в основном в низшем ценовом диапазоне. В XX веке ассортимент бельгийских ружей в России продолжил расширяться. Появились предпочтения, во многом определявшиеся тем, что писали «корифеи» русского оружиеведения, часто «воевавшие» друг с другом на страницах периодических изданий. Но обо всём об этом — в другой статье.

 

«БЕЛЬГИЙЦЫ». ЗОЛОТОЕ ВРЕМЯ ЛЬЕЖСКОГО ОРУЖИЯ (продолжение).

Fonderie royale de canons (слева) и Manufacture d’Armes de l’Etat (справа).

 

До открытия фабрики Дрейзе в Льеже уже работали 5 крупных оружейных производств: Fonderie royale de canons (королевский ствольный литейный завод, изготавливал пушки), Manufacture d’Armes de l’Etat (Государственная оружейная мануфактура), ствольная мануфактура в Валь-Бенуа (Val-Benoit), мушкетная фабрика Фалисса и Трапма (Falisse & Trapman), револьверная фабрика Франкотта (Francotte). Ствольное производство в Валь-Бенуа было основано компанией Кокериля (Cockerill) в 1832 году, но вскоре закрыто, как писали современники, из-за нестабильного качества металла, выплавляемого с использованием кокса вместо древесного угля. Металл нового завода Кокериля в Серане с бессемеровскими ретортами позволил заново запустить производство в Валь-Бенуа. 150 рабочих изготавливали около 400 стволов в день. Сляб длиной 10-12 дюймов сворачивался без нахлёста в короткую трубку, которая разогревалась до сварочного состояния и прокатывалась между профилированными роликами до получения нужных геометрических размеров.

Производство стволов из дамаска. Валлония. https://youtu.be/fa9dlvRDuQU

 

Стволы дробовиков изготавливались из дамаска в небольших кузницах. Технология его производства не являлась секретом, и в Валлонии была доведена до совершенства. Пара дамасковых стволов стандартного качества стоила от 20 до 25 франков, самые лучшие стоили от 35 до 40 франков. Не думаю, что лучшие льежские стволы были хуже стволов Леопольда Бернара из Парижа, в то время самого известного ствольщика Европы. Между тем, пара стволов 16 калибра, изготовленная его мануфактурой, стоила от 110 до 120 франков, 125 франков стоила пара 12 калибра. К слову, при жизни Бернара ему, единственному, было разрешено испытывать и клеймить стволы собственного производства своим же клеймом. Он и три других французских производителя давали около 2 тыс. стволов в год, значительная часть которых покупалась льежскими «фабрикантами» оружия. Мушкетная фабрика Фалисса и Трапма имела самое совершенное оборудование для изготовления нарезных стволов. Сам Фалисс был также владельцем мануфактуры (потом она перешла в другие руки) в Бефае (Beaufays), единственной в регионе, выпускавшей капсюли и брандтрубки. Для неё он разработал несколько станков и приспособлений, а также занимался организацией аналогичных производств по заказу правительств других европейских стран.

Револьвер Лефоше под маркой А. Francotte.

 

Франкотт выпускал револьверы ценой от 40 до 100 франков, за каждый из которых отчислял по 5 франков наследникам Казимира Лефоше. Вероятно, они были крайне небедными людьми, поскольку в 1864 году в Льеже было изготовлено около 60 тыс. револьверов системы Лефоше. В то время в Бельгии уже выпускались охотничьи патроны с картонными и латунными гильзами, но их капсюли, по отзывам современников, были грубее по сравнению, например, с капсюлями патронов английской компании Eley. Порох с 1778 года производил завод в Веттерене (Wetteren). Он принадлежал Копалу (Coopal) и имел «европейскую репутацию». Сто человек работающих и паровая машина мощностью 100 л.с. давали приличную производительность. С 1855 по 1857 год только британскому правительству Копал продал 2,4 млн. фунтов пороха. За всё время своего существования завод ни разу не взрывался, что было большой редкостью. К слову, в 1842 году там же в Веттерене Кастильон (Castillon) изобрёл процесс карбонизации древесины перегретым паром, положивший начало промышленному производству древесного угля — основы чёрного пороха.

Охотничье ружьё A.M. LESOINNE & PIRLOT FILS A LIEGE. Около 1840 г. Фото: holtsauctioneers.com

 

На всех рынках бельгийские оружейники теснили производителей из других стран. Ладно, гравировка французских ружей большей частью выполнялась в Льеже, дело дошло до того, что более половины оружия, выпускавшегося под французскими марками, на поверку оказывалось бельгийским. Искуса выдавать льежские ружья за свои не избежали даже некоторые британские оружейники. Дешевизна материалов и рабочей силы, сложившаяся столетиями рациональная организация оружейного дела, минимизирующая издержки, восприимчивость к инновациям и законы, защищавшие бельгийских производителей, обеспечивали непревзойдённое соотношение цены и качества. Льежских мастеров обвиняли в подражательстве. Однако необходимо отметить, что лучшие образцы льежского оружия не уступали французским или даже английским. При этом английский замок, изготовленный в Вулверхэмптоне (Wolverhampton), стоил 31 франк — ровно столько, сколько стоил весь бельгийский пистолет. Некоторые льежские «фабриканты» не брезговали изготавливать подделки известных фирм, которые продавались в колониях и в США. Часто на рынок попадали дешёвые низкокачественные изделия, портившие репутацию бельгийского оружия. С 1854 по 1863 год британское военное министерство закупило в Льеже 150 тысяч винтовок. В основном они не уступали Энфилду, но их цена была от 8 до 20 % меньше. Сент-Этьен поставил 20 тысяч. Двадцатью с лишним годами ранее Британия продала Франции 140 тысяч мушкетов, а в 1852 и в 1853 годах Бирмингем не смог справиться с поставкой своему правительству 28 тысяч винтовок Минье. В Льеже таких проблем не было. На Всемирной выставке в Лондоне в 1864 году по разделу «Оружие и боеприпасы» было зарегистрировано 19 представителей оружейной промышленности Валлонии. Из них семеро получили медали: Симони (Simonis) из Валь-Бенуа — за ламинированные (canon moire) стволы, Лезак, Дюмулин, Янсен и Малерб (Lezaack, Dumoulin, Jansen, Malherbe) — за оружие, Ладри (Ladry) — за станок (упор) для винтовки, Копал (Coopal) — за чистоту материалов, используемых для производства пороха.

Ружья Гийома Берлье: с кремнёвыми замками (слева) и капсюльными, переделанными из кремнёвых (справа).

 

Интересно, что десятью годами ранее (в 1854 году) в Париже вышла книга А. Манжо (Mangeot) «Трактат об охотничьем ружье как о точном оружии» (Traité du fusil de chasse et des armes de précision), в которой ни один из медалистов 1864 года не упоминался. Лучшими бельгийскими оружейниками Манжо назвал Леклера (Leclère), Жиля и Гаспара Хёзов (Gilles, Gaspard Heuze), Морэ (Moret), Мерло (Merlot), Гийома Берлье (Guillaume Berleur) и Жозефа Монтиньи (Joseph Montigny), как написал Манжо, умершего в России. Эти фамилии известны разве что историкам оружия. Леклер, братья Хёз и Морэ были «фабрикантами» стволов. G. Merlot в 1870 году получил патент на игольчатое ружьё (percussion-aiguille) с затвором, а в 1886 году — на замки с подъёмными боковыми основаниями. Берлье упоминается до 1840 года как хороший оружейник, начинавший свою карьеру у Бутэ в Версале, а затем ставший «фабрикантом» в Льеже.

Ружьё Жозефа Монтиньи.

В бывшем оружейном магазине Монтиньи сейчас ресторан.

 

Из всех перечисленных Жозеф Монтиньи наиболее «известен». Вокруг этой фамилии накручено столько всего, что впору приниматься за написание отдельной статьи. Ну, а пока кратко. Всё дело в том, что Монтиньи, имевших отношение к оружию, было несколько. Им посвятил своё исследование президент кружка истории и археологии местечка Фонтен-л’Эвек г-н Роланд Полиар. Пьер Камил Монтиньи (Pierre Camille Montigny) родился 2 января 1793 года в Фонтен-л’Эвек (Fontaine-l’Évêque, Валлония) и умер в своем родном городе 10 сентября 1861 года. Оружейником Пьер Камил стал под влиянием своего старшего брата Жозефа Николя Монтиньи (Joseph Nicolas Montigny), жившего в Икселе (Ixelles), пригороде Брюсселя. Сын Пьера Камила, Франсуа Камил Монтиньи (François Camille Montigny, 1824-1864), как и отец, был оружейником и изобретателем. Книга Манжо вышла в 1854 году. К этому моменту кто-то из Монтиньи «скончался в России». Если все даты верны, то им мог быть только Жозеф Николя, куда-то пропавший в 1835 году. До этого он получил 4 патента, последний — в 1833-м.

Карабин и пара пистолетов системы Монтиньи. На всех имеются надписи Montigny & Fusnot a Bruxelles. Фото: rockislandauction.com и the-saleroom.com

 

Но был ещё один Жозеф Монтиньи, автор 10 изобретений, патенты на которые были получены с 1845 по 1871 год, «фабрикант» и владелец большого оружейного магазина в Королевской галерее (Galerie de la Reine, 11) Брюсселя, сотрудничавший с Луи Кристофом (Louis Christophe) из Льежа. Весьма вероятно, что этот Жозеф был сыном Жозефа Николя. 17 мая 1859 года апелляционный суд Брюсселя рассмотрел жалобу Жозефа Монтиньи, оружейника из Брюсселя, на решение суда первой инстанции по иску Шарля Фусно, оружейника из Сен-Жилле. Фусно утверждал, что Монтиньи использовал его патент 1852 года, улучшавший патрон для игольчатой системы самого Монтиньи, запатентованный им в 1847 году. Решение суда непонятно, поскольку опубликована только его часть. Логично предположить, что суд обязал Монтиньи указывать Фусно в качестве соавтора системы. Как бы там ни было, надписи Montigny & Fusnot a Bruxelles можно увидеть на разном оружии системы Монтиньи. В решении суда упоминаются ранее полученные патенты «Монтиньи из  Фонтен-л’Эвек». Таким образом, все вышеупомянутые Монтиньи однозначно были представителями одной семьи.

В середине XIX века Валлония превратилась в крупнейший центр сталелитейной и угольной промышленности. В 1870 году в одном только Эрстале числилось 1534 оружейника, 143 торговца, 117 механиков, 80 литейщиков и 12 производителей винтов. (Продолжение).

Ещё раз о Лебо. Once again about Lebeau.

 

В моём исследовании Лебо (Auguste Lebeau), помимо документально подтверждённых фактов, были сделаны некоторые предположения. C момента выхода статьи прошло не так много времени, когда появились ранее неизвестные ружья под маркой Август Лебо, подкрепляющие эти предположения. Но вначале ещё раз о фактах.

Товарищество  «Братья Лебо и Ко» (Lebeau freres et Cie) было основано в 1865 году Жюлем и Августом (Огюстом) Лебо по адресу: rue Barrieau, 80. В 1870 году во время франко-прусской войны компания братьев Лебо заключила контракт на поставку крупной партии оружия для комитета защиты Бордо. Братья выступили посредниками, что, тем не менее, не помешало им заработать значительные средства и поменять адрес на престижный rue  D`Archis, 34.  23 ноября 1876 года было упразднено товарищество Lebeau freres et Cie, а 10 февраля 1876 года зарегистрирован договор коммандитного товарищества с прежним названием между братьями Лебо и инвестором Шарлем Минетом (Charles Minette). Товарищество создавалось на 15 лет до 23 ноября 1890 года с целью производства и торговли огнестрельным оружием, а также всем, «что к нему прилагается». В 1878 году на Универсальной выставке в Париже компания Lebeau freres et Cie получила золотую медаль. 12 июня 1879 года по иску некоего Ларока (Laroque) начался процесс банкротства товарищества, завершившийся в 1880 году. В 1887 году Августом Лебо была учреждена новая компания «Armes Fines. Auguste Lebeau» («Изящное оружие. Август Лебо») В 1894 году она находилась в небольшом доме напротив собора святого Жака на rue Vertbois, 52. по соседству (rue Vertbois, 54) с Льежской мануфактурой (ML). На Универсальной выставке 1894 года в Антверпене компания Auguste Lebeau получила Гран При. Август Лебо скончался 23 июля 1896 года. 2 января 1897 года кооперативное общество «Кредитный союз» подало иск к наследникам о взыскании задолженности компании Lebeau freres et Cie в размере 14766 франков и 22 сантима. Среди наследников числилась некто Мари Лебо. После смерти Августа Лебо владельцем компании «Armes Fines. Auguste Lebeau» стал Фердинанд Куралли. В 1902 году совместно с «The Webley and Scott Revolver and Arms Company Ltd.» им была учреждена «The Webley – Lebeau – Courally. Continental fire Arms Co. Ltd». Новой компании принадлежало известное клеймо и права на название Лебо-Куралли. На одноствольном киплауфе № 3482 Великого князя Михаила Александровича Романова из коллекции Гатчинского арсенала, выпущенного по заказу Жана Адольфа Лардере, имеется клеймо «L&C»  товарищества Lebeau freres et Cie и надпись «Fait par Auguste Lebeau a Liege» (Изготовлено Августом Лебо в Льеже). Очевидно, что номер 3482 соответствовал нумерации  компании Lebeau freres et Cie. В 1897 году на 2-й выставке оружия Императорского технического общества прошли испытания ружья Август Лебо с номерами: 31047, 31292, 31418, 31440, 31848, 31873, 31880 и 500. Мною было высказано предположение, что, во-первых, в 1896 году  Куралли начал новую нумерацию с какого-то произвольного числа, например, 30000, а, во-вторых, номер 500 относился к нумерации компании  «Armes Fines. Auguste Lebeau», когда сам Август Лебо был ещё жив. Эти предположения получили своё подтверждение.

Фото: А. Веселов

 

Выше представлены снимки куркового ружья 12 калибра № 213, по внешнему виду идентичного, например, такому же ружью компании James Purdey & Sons в исполнении bar-in-wood. На стволах имеются надписи: Auguste Lebeau. Liege и  Fait pour J. Schouenbruner. Moscou. (Изготовлено для И. Шёнбрунера. Москва). Как известно, Иван Иванович (нем. Johann — Иоганн)  Шёнбрунер (нем. Schönbrunner, написание на русском Шенбрунер связано с неустойчивым статусом буквы ё в русском алфавите в конце XIX века) был владельцем известного в Москве оружейного магазина в Старогазетном переулке (дом Толмачёва). Дробовик, помимо бельгийских клейм окончательного отстрела ружья в сборе, имеет на стволах английские (лондонские) клейма первого испытания дымным порохом. При этом сами стволы — дамасковые и, судя по надписи not for ball (не для пули), имели дульные сужения. Сложно представить, по какой причине потребовалось отстреливать дамасковые стволы в Лондоне, поскольку именно в Льеже производство дешёвых дамасковых стволов было поставлено на поток, да и вывезти их без льежских клейм по закону было нельзя (на стволах имеется единственное клеймо окончательного испытания). Всё это говорит о том, что части ружья могли быть заказаны в Великобритании. Что касается конкретного изготовителя, то, скорее всего, им была компания W & C Scott and Son  из Бирмингема, поставлявшая ружья в «белом» виде, сборочные комплекты, замки и отдельные детали множеству производителей в Европе и самой Британии. Так что последующий альянс Куралли с The Webley and Scott Revolver and Arms Company Ltd., возможно, имеет гораздо более глубокие исторические корни. Номер 213 объективно соответствует нумерации компании Августа Лебо. Если предположить, что ружьё № 500, показанное Куралли в 1897 году на 2-й выставке оружия Императорского технического общества, относится к последним годам жизни самого Лебо, то в год его компания изготавливала около 60 ружей, что вполне согласуется с известными фактами. Если это так, то тогда ружьё № 213 выпущено около 1890 года. Что интересно, именно в начале 1900-х зять Шенбрунера, Эмиль Оттович Бернгард, переименовал семейное предприятие в  торговый дом «Э. Бернгард и Ко, преемники И.И. Шенбрунера», после чего на некоторых из заказанных им ружей появилась надпись Bernhard вместо Schouenbruner.

 

Совсем недавно ко мне попало редкое ружьё коллекционного качества. На верхней части  стволов имеется надпись J.M. Larderet arquebusier de S.M. L`Empereur a St Petersbourg (Ж.М. Лардере оружейник Е.В. Императора в Петербурге), а внизу под цевьём можно прочитать  Aug_te Lebeau fab_nt a Liege (Август Лебо фабрикант в Льеже). Ружьё вообще не имеет бельгийских клейм, зато имеет полный набор британских, характерный для ружей, отстрелянных между 1887 и 1896 годами. Блок спаян из трубок Витворта с номерами 14479 и 14480. Не найдено пока каких-то записей, по которым можно установить год производства трубок, но стволы устанавливались на ружья, имеющие номера, и, соответственно, год запуска в производство. Сопоставляя номера ружей конкретного производителя и номера трубок, можно весьма точно определить год выпуска последних. Составлением таких таблиц по ружьям Пёрдэ пришлось заняться при подготовке материалов для статьи о Витворте. Согласно этим таблицам трубки с вышеуказанными номерами могли быть изготовлены в 1895 году. Номер ружья 30882 подтверждает предположение, что Куралли, став владельцем компании, начал свою собственную нумерацию и, скорее всего, с цифры 30000. Ружьё 12 калибра со сверловкой 13/1 и длиной стволов 720 мм имеет массу 3.1 кг. Ствольный блок весит 1,4 кг. Затвор представляет собой болт Гринера в качестве третьего узла запирания и рамку, заходящую на два подствольных крюка. Тип замков — бокслоки. На ружье установлены эжекторы Дили и автоматический предохранитель. Дробовик имеет уникальную отделку. Это касается и металлических, и деревянных частей. Ничего подобного на ружьях ни Лебо, ни Куралли до сих пор не встречалось. Тонкая штихельная работа по металлу с золотой всечкой, «богатая», но при этом гармоничная и не перегруженная декором. Ружьё могло быть целиком изготовлено в Англии  или могло быть ввезено в Бельгию в «белом» виде, где было осажено и отделано. Из Англии мог прийти только ствольный блок, а затем готовое ружьё отправилось обратно для отстрела и клеймения. Английские клейма могли появиться и на чисто бельгийском ружье. Правда, такой вариант, скорее, гипотетический, поскольку противоречит тогдашнему закону об оружии (*). Для кого в России предназначалось представленное ружьё, установить невозможно, так как медальон затёрт, возможно, умышленно. Жан Мари Лардере (старший) умер в 1888 году, поэтому ружьё мог заказать только его сын Жан Адольф. В этом смысле надписи на стволах всего лишь свидетельствует о сотрудничестве между Лебо и семейством Лардере, которое, судя по всему, началось до создания компании «Armes Fines. Auguste Lebeau» в 1887 году. Весьма вероятно, что ружьё было заказано при жизни Августа Лебо, а поставлено заказчику, скорее всего, в 1897 году, когда  самого Лебо уже не было в живых. Таким образом, убирается ещё одна страница из легенды «о великом мастере», который в действительности являлся «фабрикантом», знавшим все нюансы льежского оружейного дела, и, возможно, поэтому предпочитавшим английское качество бельгийской дешевизне и доступности. Справедливости ради стоит отметить, что «английскость» могла специально предназначаться несведущим русским охотникам, убеждённым, что английское ружьё всяко лучше, чем бельгийское.

(*) В странах бывшего Совесткого Союза часто попадаются ружья явно бельгийского происхождения без льежских клейм, но зато с полным набором английских. На некоторых из них можно найти признаки, позволяющие атрибутировать производителя. Количество таких ружей слишком велико, чтобы не обращать на них внимание. Этому «феномену» будет посвящена одна из следующих публикаций.

 

 

«БЕЛЬГИЙЦЫ». ЗОЛОТОЕ ВРЕМЯ ЛЬЕЖСКОГО ОРУЖИЯ.

Капсюльное ружьё 16 кал. льежского «фабриканта» Шомона (M.I. Chaumont). Около 1860 г.

 

Эпическая битва при Ватерлоо 18 июня 1815 года ознаменовала конец эпохи Наполеона. Венский конгресс, начавшийся в сентябре 1814 года, то есть до возвращения бывшего императора с острова Эльба и его знаменитых «ста дней», а завершившийся после Ватерлоо, учредил «священный союз» европейских монархий и определил новые границы государств Европы. Северные и южные Нидерланды, Люксембург и Льеж составили государство Объединённое королевство Нидерланды. В Льеже не только говорили на валлонском языке, но и, в отличие от протестантских северных провинций, исповедовали католицизм. Населению южных провинций не нравилось доминирование северян в едином государстве при их относительном меньшинстве. Вкупе с неостывшими ещё революционными настроениями это не могло не привести к взрыву недовольства, катализатором которого послужила Вторая французская революция 1830 года. Не буду останавливаться на подробностях и хронологии событий Бельгийской революции — они за рамками этой статьи. Несмотря на планы Талейрана (министра иностранных дел Франции) аннексировать большую часть Валлонии (результатом чего стал кратковременный переход Льежа в руки Пруссии), в 1831 году на Лондонской конференции был подтверждён статус Бельгии как независимого, нейтрального государства (королевства). После обретения независимости наступило время, названное впоследствии «золотым веком» льежского оружейного дела.

Производство оружия в Льеже с 1820 по 1864 год (по данным испытательной станции).

 

К этому времени торговля оружием стала свободной. Она постепенно разделилась на три большие категории: военное оружие, коммерческое оружие и высококлассное оружие (armes de luxe). Льежская испытательная станция продолжала работать. В 1818 году правительство Нидерландов значительно снизило её тарифы. В свою очередь бельгийское правительство внесло несколько изменений в декрет Наполеона 1810 года (утверждены указами короля в 1836, 1846 и 1849 годах). Новая редакция содержится в королевском указе (arrêté royal) от 16 июня 1853 года (с дополнениями от 16.02.1863 и 20.06.1864). Подлежало испытанию и клеймению всё оружие, изготовленное или отремонтированное в королевстве, а также импортное оружие, не имевшее клейм. Во главе испытательной станции в качестве её президента находился по должности мэр Льежа. Работу станции со стороны оружейной отрасли контролировала административная комиссия (правление) из 6 самых уважаемых оружейников, избираемых на 3 года и обязательно входивших в первые 9 из 17 классов (айлей) налогоплательщиков. Ежегодно 1 января происходила ротация 2-х членов комиссии. Административная комиссия выдвигала 3 кандидатуры на должность директора, которого назначал министр иностранных дел (в то время коммерцией ведал один из департаментов этого министерства). Директор должен был внести страховой депозит в размере 6 тыс. франков. При этом его зарплата составляла 4 тыс. франков. Обязанности директора состояли в том, чтобы выполнять функцию секретаря административной комиссии и обеспечивать строгое соблюдение правил. Ежегодно по рекомендации комиссии переназначались: государственный контролер, контролёры, ревизор, хранитель книг, старший мастер, смотритель. Сам директор под контролем административной комиссии мог нанимать на работу любых клерков или рабочих.

Льежская испытательная станция в XIX веке. Испытательный стенд (слева), инструменты для испытания и клеймения дульнозарядных стволов (справа). Фото: C. Gaier, «Four centuries of liege gunmaking».

 

На работе испытательной станции стоит остановиться подробнее. Её старинное название — Banc d’Epreuves des Armes a Feu. «Banc» означает «стенд» и «скамья». Действительно, испытательный стенд представлял собой скамью с ложементами, куда помещались стволы, упиравшиеся в тяжёлый неподвижный брус или просто в кучу песка. Над скамьёй был подвешен ещё один брус. Запальные отверстия всех стволов соединялись канавкой с порохом, проложенной по этому брусу. Порох поджигали, находясь снаружи помещения, с помощью верёвки, привязанной к кремнёвому замку. В 1864 году, например, было произведено более 1 млн. выстрелов. Годными были признаны 859498 стволов. Приблизительно 3% оказались бракованными, остальные отстреливались не один раз, но под одну запись. Процедура испытания ствола, например, дульнозарядного оружия была следующей. Ствол попадал в руки контролёру, который его осматривал. Далее с помощью измерительного прибора определялся калибр и пробивался с помощью соответствующего штампа. Затем ствол заряжался порохом и пулей. После испытания каждый ствол возвращался к контролеру, который внимательно его изучал и ставил своё личное клеймо. После этого старший контролёр ставил клеймо временного принятия, состоящее из букв EL. Готовое оружие потом опять поступало на испытательную станцию. Если контролёр решал, что в процессе сборки дульнозарядного оружия произошли изменения, уменьшившие прочность ствола, то проводилось ещё одно испытание. Всё остальное оружие, в том числе двуствольное дульнозарядное, в собранном виде подвергалось повторному испытанию, после успешного прохождения которого ставилось клеймо «Перон де Льеж». Стволы с визуальными дефектами возвращались производителям, а разорванные или поддутые распиливались. Новая бельгийская система в 1864 году ничем не уступала английской и была гораздо строже своей прародительницы — французской, которая практически не менялась 50 лет, прошедшие после декрета Наполеона 1810 года.

Такие капсюльные винтовки в большом количестве изготавливались в Льеже в середине XIX века.

 

В середине XIX века о бельгийских стволах пошла весьма дурная слава. В 1852 году сбежал директор испытательной станции. Ревизор административной комиссии обнаружил мошенничество — клеймение стволов, не прошедших испытания, и пропажу 50 тыс. франков. Поправить пошатнувшуюся репутацию был призван указ короля 1853 года. Дешёвые дульнозарядные винтовки (нарезные мушкеты), которые бельгийцы изготавливали в огромных количествах и поставляли в разные страны, испытывались два раза. Однако испорченная репутация и посредственное качество вынудили правительства стран-покупательниц не только требовать обязательных испытаний тройным зарядом пороха, но и посылать своих эмиссаров для контроля. И только русских, переходивших на 6-линейную винтовку образца 1856 года и разместивших заказы на её изготовление в Бельгии и Пруссии, всё устраивало. Благодаря бдительности директора Альфонса Полэна (Alphonse Polain), новое мошенничество было обнаружено в 1862 году. Оружейные стволы были экспортированы под видом труб без каких-либо испытаний. Несколько тысяч ушли в Англию, а оттуда, вероятно, в Америку. Большая партия была остановлена ​​в Антверпене. Полэну удалось доказать, что это — контрабанда. Еще одним инцидентом, вызванным американской войной, стала покупка бельгийскими спекулянтами в Германии 100 тыс. списанных австрийских мушкетов по 5 франков за каждый. Они были восстановлены в Льеже и под австрийской маркой по цене 27-30 франков экспортированы в Америку без каких-либо испытаний. Это привело к королевскому указу от 20 июня 1864 года, в котором говорилось, что оружие, отремонтированное или подвергшееся изменениям в Бельгии, должно быть испытано с получением соответствующих клейм.

Список крупных «фабрикантов» и торговцев оружием в Льеже. 1840 год.

 

Промышленная революция, высокая плотность населения и континентальная блокада наполеоновской Франции странами коалиции способствовали экономическому росту будущей Бельгии, многократно ускорившемуся после обретения королевством независимости. Договор с Германией от 19 апреля 1839 года с последующим присоединением к Германскому таможенному союзу и торговые договоры с Францией расширили рынки сбыта для бельгийской промышленности. В 1830-х годах бельгийское правительство первым в Европе начало развивать сеть железных дорог, что дало мощный толчок развитию металлургии и угледобычи. Бельгия стала колыбелью технологических достижений во многих областях. Например, бельгийцы первыми в мире освоили промышленный выпуск соды. Уже в середине XIX века королевство заняло достойное место среди промышленно развитых европейских стран и его по праву называли мастерской Европы. Всё вышесказанное касается и Льежа. Недра Валлонии содержали большие запасы руды и угля. Издавна Льеж получал выгоду от реки Маас в качестве источника энергии и важной торговой артерии, соединявшей Францию, Германию и Великобританию. Всё это, а также исторически сложившаяся организация оружейного дела обеспечили Льежу конкурентное преимущество перед другими центрами оружейного производства, такими, как Зуль в Германии и Сент-Этьен во Франции. «Золотой век» характеризуется появлением большого количества независимых оружейников, чьи производства находились в Льеже и Нессонво, общинах Эрсталь, Воттем, Упэйе, Вандре, Вивьен и Шерат, а также локализацией оружейных специальностей: стволы — Нессонво, колодки — Эрсталь, Вандре, Упэйе, замки — Шерат, обработка ложейного ореха — Воттем. Мелкие производители не обладали капиталом, достаточным для организации крупных производств. В 1836 году появился проект создания в Льеже государственной оружейной мануфактуры. Он встретил сильную оппозицию со стороны частников, и был реализован только в 1838 году в пригороде Льежа Санкт-Леонард. Конкуренция с крупным производителем военного оружия вынудила частников искать новую рыночную нишу, которой стали охотничьи ружья и гражданское короткоствольное оружие. Согласно переписи 1856 года в оружейной промышленности Льежа и окрестностей работало 9675 человек, однако современники считали, что их было гораздо больше — 20 или даже 30 тысяч, большинство из которых трудилось дома.

Капсюльное ружьё 20 кал. E. Lassence-Ronge для Louis Malherbe.  Льеж. Около 1860 г.

 

Появление парового двигателя в Валлонии относится к 1725 году. Он был построен в местечке Жемеп-Сюр-Мёз недалеко от Льежа. Но ещё почти целое столетие основной движущей силой и источником механической энергии в оружейной промышленности оставалось водяное колесо. Вот как описывал производство оружия в Льеже Бэррон, секретарь британского посольства в Брюсселе. Его доклад датирован 9 апреля 1865 года. «В изготовлении мушкета принимают участие работники следующих профессий. Ствольщик (barrel-maker), изготовитель бандажа (band-maker), сборщик механизма (percussioner, «systémeur» — фр. прим. автора), изготовитель шомпола (ramrod-maker), изготовитель замка (lock-maker), изготовитель спусковой скобы (trigger-guard-maker), изготовитель штыка (bayonet-maker), изготовитель уплотнительных колец (locking-ring-maker, «embagleur» — фр. прим.автора), производитель винтов (screw-maker), ложейник (stock-maker), отладчик (setter-up) и изготовитель брандттрубок (nipple-maker). Ни один из них не использует так называемые машины. Все, кроме первого, делают свою работу дома вручную. Изготовители стволов используют водяные колёса для ковки, шлифовки и расточки трубок. Эта отрасль существует там, где имеется возможность применить энергию воды, во многом благодаря процветающему классу мастеровых, называемых «usiniers». Они, как правило, скупают металл и продают стволы для «фабрикантов»… Несколько «фабрикантов» самого высокого уровня покупают их металл для собственного передела. Стволы изготавливаются из железа, выплавленного с использованием древесного угля. Лучшее железо поставляется из печей Чима (Chimay), Кюви (Couvin), Пьетон-сюр-Мюз (Piéton-sur-Meuse), Буило (Bouillon) и Анневье (Annevoye). Оно продается в виде коротких плоских слябов. Эти слябы, откованные энергией воды, перерабатываются в длинные четырехугольные штрипсы, называемые «lames à canon», длиной около трех футов. Молотобоец «marteleur» с двумя ассистентами может изготовить около 80 или даже 90 штрипсов за десять часов. Следующая операция изготовления ствола выполняется путем навивания штрипса вокруг оправки с кузнечной сваркой его краёв на рифленой наковальне по 2 дюйма за раз… Хороший рабочий может изготовить три ствола за десять часов труда. Затем устанавливается хвостовик. Цена за необработанный ствол в этом состоянии составляет около 5 франков. Затем он подвергается обработке и правке, называемой «usinage»…» Cтвол после предварительной обработки (usinage) до поступления к ложейнику и отладчику проходил ещё пять операций. Партия оружия, запущенная в производство, возвращалась к производителю через шесть или семь месяцев. Как писал Бэррон, на улицах Льежа можно было постоянно видеть спешащих женщин, переносящих охапки стволов. В производстве участвовали все члены семьи, включая детей. Семьи оружейников жили в состоянии хронической нищеты и болезней. Обычным делом было, когда ложейник или отладчик вынуждены были работать и жить с семьёй в одной комнате, окружённые детьми и оружием.

Производство оружия на фабрике Dreisse et Cie в Льеже. 1868 год.

 

Во второй половине XIX века, наряду с традиционным укладом оружейного дела, в Льеже появились крупные частные фабрики, использовавшие энергию парового двигателя. Выше приведены рисунки из французского журнала Le Monde illustré за 1868 год, иллюстрирующие процесс производства оружия на фабрике Дрейзе (Dreisse et Cie) в Льеже. Во-первых, интересен ассортимент. Кроме ружей с кремнёвым замком, выпускались винтовки Альбини, Снайдера и Шасспо. Во-вторых, удивляет уровень механизации, который обеспечивал паровой двигатель и трансмиссионный привод. С 1850 по 1863 год экспорт бельгийского оружия увеличился с 5,25 млн до 19,41 млн франков. На Всемирной выставке 1855 года в Париже льежский «фабрикант» Пьер-Жозеф Лемиль (Pierre-Joseph Lemille) демонстрировал 362 (!) различных образца огнестрельного оружия. Кстати, именно Лемиль в 1885 году создал знаменитый ныне льежский музей оружия (Musee d’Armes). Кроме него в выставке участвовали другие оружейники Льежа: Малерб (Malherbe), Лепаж (Lepage), Фалисс и Трапма (Falisse et Trapman). (Продолжение).

Бельгийский «Пёрдэ» и его аналоги. Belgian «Purdey» and its analogues.

 

После публикации статьи о «немецком Пёрдэ» один дотошный читатель прислал письмо, в котором высказал следующее предположение. Мол, поскольку Германия и Британия воевали, не могла ли компания O. Geyger & Co. воспользоваться этим обстоятельством и проигнорировать охранный срок патента Бизли-Пёрдэ? Хороший вопрос и хороший повод ещё раз поговорить о системе Бизли-Пёрдэ, а также её аналогах, тем более, что возвращение к теме самоотрывающихся механизмов позволяет исправить досадную ошибку в описании работы бельгийского ружья с такими замками из моей старой публикации (журнал «Калашников» № 2/2013 г). Начну с охранного срока патента. Согласно британскому праву такой срок составляет 20 лет. Вполне можно допустить, что компания J. Purdey & Sons могла попытаться продлить охранный срок, например, запатентовав механизм в составе какого-нибудь полезного образца. Все патенты Пёрдэ известны. Среди них есть два аннулированных:  № 22618 от 1894 года и № 5955 от 1908 года. Дональд Даллас (Donald Dallas), британский автор книг о Пёрдэ, считает, что эти патенты не имели отношения к системе Бизли-Пёрдэ. Таким образом получается, что охранный срок британского патента № 823 закончился 14.02.1903 г.

Ружьё № 18527 12 кал. компании Auguste Francotte et Cie с системой Бизли-Пёрдэ, надпись на прицельной планке:A. FRANCOTTE LICENSED BY J. PURDEY & SONS — VON LENGERKE & DETMOLD NEW YORK US AGENTS. Фото: holtsauctioneers.com

1903 год. Каталог Луи Бранкара. Бескурковое ружьё с автоматическими эжекторами, тройным запиранием, замками на боковых основаниях, система «Пёрдэ».

 

Как бы то ни было, приблизительно в это время у нескольких европейских производителей и ритейлеров  появляются модели «системы Пёрдэ». Например, в каталоге на 1903 год Бранкара из Брюсселя, всё оружие которого изготавливалось в Льеже у Дефурни. Известно, как минимум, одно ружьё с самооткрывающейся системой, выпущенное по лицензии Пёрдэ компанией Auguste Francotte et Cie. Бельгийские производители были изобретательны, оперативны и восприимчивы к различным инновациям. Неудивительно, что у них появилась собственная самооткрывающаяся система, в которой использовался принцип Бизли. Неизвестно пока точной даты её появления, кто являлся изобретателем, и была ли это попытка обойти патент Бизли-Пёрдэ.

Ружьё с бельгийской самооткрывающейся системой под маркой J. Bury. Фото: Т. Кварацхелия.

 

Вид, в котором находится замок на фото вверху, соответствует моменту, когда ружьё открыто или снят ствольный блок. Боевая пружина (5) находится в разжатом состоянии, курок (6) взведён, а на шептало и интерцептор (перехватывающее шептало) совершенно спокойно можно нажимать, преодолевая лишь незначительное сопротивление их пружин. При опускании ствольного блока, кулачок (1) поворачивается и взаимодействует с плечом промежуточного коромысла (не видно), вращающегося на своей оси (2). Коромысло надавливает снизу на рычаг-нагнетатель (3), который, поворачиваясь на оси (4), сжимает  верхнее перо боевой пружины (5), а также, взаимодействуя с рычагом-триггером эжектора (7), заставляет его повернуться вокруг оси (8) по часовой стрелке. При отпирании затвора, под действием сжатой боевой пружины будет обеспечиваться эффект «самооткрывания». На закрытом ружье триггер эжектора всегда поджат: на меньший угол — рычагом-нагнетателем (когда курок не спущен), на больший угол — выступом курка (когда замок сработал). В первом случае, при взаимном движении ствольного блока и коробки, носок триггера минует эжектор, во втором случае эжектор срабатывает.

 

Ружьё имеет набор бельгийских клейм, характерных для начала XX века. Сверху на стволах читается надпись J. Bury (что характерно, без клейма JB под короной), снизу — Jamin (Марсель Жами — прим. автора). На одной из частей механизма имеется клеймо, атрибутировать которое пока не получается. Точность и качество изготовления деталей ружья не оставляют желать лучшего и говорят о технологичном металлообрабатывающем производстве. Точно такие же колодки выпускала, например,  Fabrique d`Armes Reunies S.A., созданная  в 1901 году группой льежских производителей оружия (в этом же направлении заставляет думать клеймо со «стрелой»).

Детали замка, применявшегося на моделях 206, 208 и 211 компании Victor Sarasqueta.

Модель № 208 с системой Пёрдэ.

 

Известно, как минимум, одно ружьё с бельгийской самооткрывающейся системой, которое имеет испанские клейма в дополнение к бельгийским. Это дробовик компании Ugartechea, который абсолютно идентичен показанному ружью под маркой J. Bury. Ту же систему использовал Виктор Сараскуэта (Victor Sarasqueta), но с замками, внешне похожими на замки компании Пёрдэ. Судя по каталогам, выпущенным после 1907 года, из трёх моделей с такими замками: 206, 208 и 211 самооткрывающейся системой Пёрдэ была укомплектована модель 208.

Ружьё с бельгийской «self opening» системой под маркой Victor Sarasqueta. Фото:doublegunshop.com

 

Показанное выше ружьё компании Victor Sarasqueta изготовлено в 40-х годах. Была ли «система Пёрдэ» в каталогах Сараскуэты в действительности бельгийской самооткрывающейся системой, или это была классическая система Бизли-Пёрдэ, которую испанцы (AyA и Ugartechea) благополучно копировали, я не знаю.  Однако факт остаётся фактом: бельгийская система применялась и Ugartechea, и Victor Sarasqueta. Вместо классической или в дополнение к ней — будущие исследования покажут.

 

 

 

Немецкий «Пёрдэ». German «Purdey».

Ружьё системы Бизли-Пёрдэ под маркой O. Geyger & Co. Berlin

 

В 2007 году руководитель Ассоциации коллекционеров немецкого оружия Дитрих Апель (1929 — 2016) опубликовал статью под названием The «German Purdey», в которой описывалось ружьё № 2564 системы Бизли-Пёрдэ компании O. Geyger & Со из Берлина. Примеры копирования горизонталки Пёрдэ немецкими мастерами до этого не были известны, поэтому начало статьи, выложенное на сайте ассоциации, выглядело многообещающе.

Статья в журнале Ассоциации коллекционеров немецкого оружия (The Journal of German Gun Collectors Association, No.34, 2007).

Ружьё, проданное на online-аукционе proxibid.com в октябре 2016 года.

 

Однако пришедший по почте журнал и письмо г-на Апеля ожиданий не оправдали. Ничего нового ни в статье, ни в ответе коллеги не оказалось. Прошло почти 9 лет, прежде чем на одном из online-аукционов «всплыло» точно такое же ружьё, а через полгода его «брат-близнец» нашёлся в России. И, доложу я вам, этот «немецкий Пёрдэ» оказался ничуть не хуже «англичанина»!

«Немецкий Пёрдэ» из России.

 

Длина ружья (до пятки ложи) — 116 мм при массе 3,1 кг. Стволы из FLUSS-STAHL KRUPP весом 1330 гр. и длиной 740 мм имеют сверловку 13/1, как это принято у «немцев», и дульные сужения. Патронник — 70 мм. Затвор состоит из рамки, запирающей два подствольных крюка, и задвижки Пёрдэ в качестве верхнего (третьего) узла запирания.

Замки.

Эжекторы.

 

Замки и взведение повторяют классическую самооткрывающуюся (self-opening) систему Бизли-Пёрдэ, хорошо известную по ружьям компании J. Purdey & Sons. Спусковой механизм с двумя спусковыми крючками; спица переднего подпружиненна. Дробовик имеет автоматический предохранитель и эжекторы той же конструкции, что использовалась уважаемой английской компанией (кулачки взаимодействуют с поперечной планкой, установленной над осью шарнира). Эжектор Пёрдэ изобретён Ульямом Вимом (William Wem) и запатентован 29.02.1888 г. (патент № 3100). В этом механизме, использующим принцип Сазгейта (работа кулачка через «мёртвую точку»), первоначально применялась плоская консольно закреплённая пружина, которая впоследствии была заменена на V- образную.

Цевье.

 

На цевьё Дили и пистолетную ложу без щеки нанесена очень мелкая насечка плотностью 1 линия/мм. Спусковая скоба и медальон сделаны из рога. Орех, возможно, и не самого высокого уровня, зато осадка выполнена безукоризненно. Слегка вогнутая прицельная планка имеет высококачественную гильошировку. Общее хорошее впечатление от ружья дополняет гравёрная работа в английском стиле scroll & roses. На верхней части каждого ствола имеется надпись O. Geyger & Co. Berlin. Набор клейм говорит о том, что двустволка была отстреляна в Зуле после 1912 года. Обычно в таких случаях указывают 1914 год как крайнюю дату. В действительности выпуск охотничьего оружия в Германии с началом Первой мировой войны резко сократился, но не прекратился совсем. Если в 1914 году в Зуле было отстреляно 60 тыс. «сырых» гладких стволов, то в 1915 только 1 тыс. На этом заканчиваются объективные данные. Чтобы «копнуть глубже» придётся стать на зыбкую почву предположений и допущений.

Магазин O. Geyger & Co. на Sharlottenstrasse, 53

Адреса, связанные с O. Geyger & Co.: 1 —  Taubenstrasse, 34; 2 — Sharlottenstrasse, 53; 3 —  Jägerstrasse, 59-60 (представительство J.P. Sauer & Sohn).

 

Дитрих Апель в конце своей статьи опубликовал таблицу из 11-ти ружей O. Geyger & Co. и попросил позвонить ему или написать, если кто-то  располагает информацией о Гейгере. За прошедшие 10 лет удалось узнать совсем немного. Во-первых, берлинский адрес фирмы и в 1903,  и в 1909 году  был Taubenstrasse, 34, но потом сменился на Sharlottenstrasse, 53. По этому адресу на одной из самых оживлённых торговых улиц в центральной части города располагался оружейный магазин, который просуществовал до 1945 года и был разрушен при штурме Берлина.

 

Ружьё О. Geyger & Co. 20 кал., стволы 29″, патронник 70 мм. Отстреляно в мае 1943 года. Фото: rockislandauction.com

 

Такие заведения, как правило, имели при себе небольшие мастерские, в которых оружие обслуживалось, ремонтировалось и подгонялось под клиента. Один из них в 1903 году написал: «Не буду вдаваться в подробности описания различных конструкций с оптическим прицелом, посоветую лишь для покупки ружей с оптическим прицелом немецкую фирму О. Geyger & Co., Берлин West, Taubenstraße, 34 и австрийскую фирму Johann Springers Erben, Вена I, Graben, продукцией которых сам пользуюсь и которыми я во всех смыслах очень доволен. Выбор оптического прицела, его установка на ружьё, пристрелка, и в особенности учёт остроты зрения стрелка — всё это требует от мастера особого вминания, поэтому особенно про этом типе оружия рекомендуется обращаться только к самым лучшим фирмам, для которых производство такого класса — рутина и которые дорожат своим именем. Цена оптического прицела лежит в районе 150-180 марок, хорошо пристреленный с безупречным оптическим прицелом карабин 7 или 8 мм, с персонализированным прикладом — около 300 марок...» Фирма O. Geyger & Co. упоминается в берлинском бюллетене официальных распоряжений и уведомлений Verordnungsblatt für Gross-Berlin за 1948 год. Полностью это издание недоступно, поэтому невозможно понять, относится ли это упоминание к действующим или ликвидированным юридическим лицам.

Реклама фирмы O. Geyger & Co. в берлинской газете. 1940 год.

 

Во-вторых, фирма O. Geyger & Co. являлась генеральным представителем компании J.P. Sauer & Sohn, Suhl в Берлине. Этот факт объясняет, например, соответствие некоторых экземпляров оружия под маркой фирмы архетипу ружей компании Зауэр. В государственном архиве Тюрингии какой-либо информации о сотрудничестве двух вышеупомянутых фирм я не нашёл. Между тем, адрес представительства J.P. Sauer & Sohn в Берлине был Jägerstrasse, 59-60. Весьма вероятно, что оно закрылось, и его функции взяла на себя O. Geyger & Co., поскольку иметь два представительства на расстоянии нескольких десятков метров друг от друга вряд ли было целесообразно.

Патент № 241409 от 30.01.1910

 

Совершенно неожиданные выводы можно сделать, если внимательно рассмотреть один старый немецкий патент. Он касается самозарядных ружей типа Браунинг. Предметом изобретения был лючок, закрывавший загрузочное окно, при опускании которого лоток-подаватель отжимался посредством двух связанных с лючком рычагов, освобождая место для снаряжения подствольного магазина. Самое интересное заключается в том, что авторами патента являлись Густав Фрич из Грос Лихтерфельде и фирма O. Geyger & Co. Для начала давайте разберёмся, кто такой г-н Фрич. Приставка «Dr.» означала, что этот человек закончил университет и имел учёную степень. В Германии очень трепетно относятся к таким приставкам, хотя сегодня её незаконное употребление «стоит» всего лишь 50 евро штрафа. Грос Лихтефельде (Groß-Lichterfelde) — респектабельный пригород Берлина. В 1910 году это был зелёный район с очень низкой плотностью застройки, в основном частными коттеджами. Вероятность, что в одно и то же время там проживали два доктора с одинаковыми именем и фамилией Густав Фрич (Gustav Fritsch), очень мала.

Густав Теодор Фрич (1838 — 1927)

 

Между тем, в Грос Лихтерфельде жил Густав Теодор Фрич (1838 — 1927), профессор Берлинского университета, естествоиспытатель и путешественник. В 1863 — 1866 гг он предпринял поездку в Южную Африку, позднее — в Персию и Египет. И как любой путешественник того времени, вне всякого сомнения, имел оружие и умел им пользоваться. В старом немецком издании мне попалось упоминание магазина O. Geyger & Co. в связи с приобретением там патронов для какой-то экспедиции.

Одним из клиентов O. Geyger & Co. был Оскар Каминнеки (1885-1945), потомственный аристократ, гонщик на самолётах, охотник и писатель. Он погиб в концлагере Маутхаузен, куда попал в результате конфликта с главным егермейстером Германии, полковником СС Ульрихом Шерпингом.  Этикетка с кейса штуцера Каминнеки (справа).

 

 

Этот оружейный магазин был популярен не только среди любителей приключений, но и, судя по монограммам на ружьях, среди титулованных и весьма обеспеченных людей. Как в авторах изобретения из области оружейного дела оказался известный профессор, и почему соавтор — юридическое лицо — версии могут быть самые разные, вплоть до того, что либо сам Фрич, либо кто-то из его семьи (сын или зять) владел фирмой  O. Geyger & Co. В пользу этой версии говорит тот факт, что ни в одном из документов в связи с O. Geyger & Co. не упоминается какое-либо физическое лицо, кроме самого Фрича. Оставим также на совести «экспертов» домыслы типа  «…O. Geyger, работавший до этого в зульских оружейных фирмах…» или споры вокруг имени: Оскар или Отто… А может Олаф или Освальд?

Типичный для Oskar Merkel & Co. двуствольный штуцер 9.3х74R, изготовленный для  O. Geyger & Co. Июнь 1938 года. Фото: holtsauctioneers.com

 

Факт, документально доказанный известным шведским коллекционером Фредриком Франценом (Fredrik Franzen), заключается в том, что компания  J.P. Sauer & Sohn при поступлении заказа на оружие, требования к которому выходили за пределы её продуктовой линейки, привлекала к его выполнению другие зульские компании, например Oskar Merkel & Co. Это может объяснить чисто интуитивное чувство человека, взявшего «немецкий Пёрдэ» в руки, через которые до этого прошли десятки ружей Меркель. Говорю я в данном случае про себя, и отделаться от этого «дежавю» невозможно. Однако не стоит думать, что истинный производитель установлен. В Зуле, конечно, в меньшей степени, чем в Льеже, но также использовалось разделение труда, особенно при выпуске штучного оружия. Даже наличие клейма уважаемой фирмы отнюдь не означало, что, например, ружьё изготовлено её работниками от начала и до конца. Помимо Меркель и Зауэр надписи O. Geyger & Co. имеются на ружьях с бельгийскими клеймами, например, выпущенными компаниями Пипера (Anciens Etablissements Pieper) и Ронжа (Ronge Jean Baptiste fils S.A.). На ствольном блоке «немецкого Пёрдэ» имеется клеймо RS. По поводу него существует много версий. Одна из самых популярных гласит, что это клеймо принадлежало Suhler Waffenfabrik Robеrt Schlegelmilch. Сложно сказать, так ли это, поскольку фирма существовала до Первой мировой войны, а клеймо встречается на ружьях, изготовленных гораздо позже. Но во всех случаях (и в этом тоже) клеймо RS соседствует с клеймом «К в зубчатом колесе», как правило, дважды пробитом на каждой трубке. Принято считать (ненавистное для исследователя словосочетание, но тем не менее), что это клеймо принадлежало фирме Келберов (Gebruder Kelber) из Зуля, специализировавшихся на изготовлении стволов. В этом случае RS могло принадлежать ствольщику, собравшему блок.

Номер ружья 2694 относится к нумерации фирмы O. Geyger & Co.

 

В верхней части колодки ружья имеется номер 2694. Номера, расположенные в этом же месте, имеют и другие ружья O. Geyger & Co., но среди них не встречаются крупнее четырёхзначных. Вне всякого сомнения, это нумерация самой фирмы.

Отстрел патронами c 30 гр. дроби №8 без контейнера на 35 метров.

 

Что касается качества боя, то «немецкий Пёрдэ» приятно удивил. Дробовик показал отличные результаты при стрельбе мелкой дробью без контейнера. Мишени, снимки которых размещены выше, говорят лучше всяких слов, как и два коротких сюжета о стрельбе из этого ружья на стенде патронами с навеской 24 гр. Осталось только дождаться весны и вальдшнепиной тяги.

ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ СТАРОГО ЗАМКА

 

Недаром говорится, что всё новое — это хорошо забытое старое. Мог ли я предполагать, написав когда-то о ружейных замках на боковых основаниях родом из Ижевска, что опять вернусь к этой теме в связи с новым ружьём ЛТ5000, выпущенным частной компанией «Левша-Т» из Тулы? Риторический вопрос, поскольку ружьё уже выведено на рынок, где наделало много шума, опровергнув тезис о кончине русской оружейной школы в части спортивного и охотничьего гладкоствольного оружия. Подробный обзор нового ружья впереди, а пока остановлюсь на его замках, поскольку для меня, например, это самый интересный и даже отчасти интригующий момент. Но вначале, как говорят на телевидении, краткое содержание предыдущих серий.

Ружьё ЛТ5000

 

Более тридцати лет тому назад в четвёртом номере журнала «Охота и охотничье хозяйство» за 1984 год была опубликована статья «Забытая модель – ИЖБ-36». Автор приводил снимки и описывал своё ружьё, называя его ИЖБ-36М:«В 1947 г. была выпущена небольшая партия ружей модели ИЖБ-36М, являвшейся модификацией модели ИЖБ-36. …Модель ИЖБ-36М имеет следующие отличительные особенности по сравнению с базовой моделью ИЖБ-36: 1-усилие боевых пружин увеличено до 17-21 кг; 2- ход курков увеличен до 11-12 мм; 3 — обеспечено более легкое взаимодействие деталей замка; 4 — введен отбой бойков после выстрела; 5 — усилена ложа в месте сопряжения с коробкой; 6 — вместо английской ружье имеет пистолетную ложу».

0300-2

Фотографии ружья из статьи в журнале «Охота и охотничье хозяйство».

 

Уже в наше время эти два предложения продолжают кочевать из публикации в публикацию, хотя весьма вероятно, что автор старой статьи мог и ошибаться. Во-первых, в журнале была показана фотография замка, появившегося впервые на ружье ИЖБ-44. Такой же тип замка имеют ружья ИЖБ-46 и ИЖБ-47. Во-вторых, у ружья ИЖБ-36 (пр-ва завода № 10, он же с 1937 года завод № 180) замок совершенно другой. В-третьих, номера моделей 36, 46 и 47 означают первый год выпуска. В-четвёртых, приведённые «отличительные особенности» совпадают с такими же из паспорта ружья ИЖБ-47.

Страница из паспорта ружья ИЖБ-47.

 

В двух разных источниках мне попадалась информация о ружье ИЖБ-36М. Первое упоминание, как о модели, производившейся в послевоенные годы, встречается в брошюре М. Горбова «Ижевские оружейники», вышедшей в 1963 году. В книге «Ижевское оружие» Н.Л. Изметинского и Л.Е. Михайлова (1995 г.) написано: «Начав с ружей ИЖБ-36 (1936 год — прим. автора), оружейники Мотозавода (завод № 524 — прим. автора) вскоре стали выпускать усовершенствованную модель ИЖБ-36М, затем ИЖБ-46 и ИЖБ-47». Других достоверных сведений об ИЖБ-36М у меня, к сожалению, нет.

Расположение «пинов» на боковом основании замка ружья ИЖБ-36.

14417674

Замок ружья ИЖБ-36 (интерцептор и его пружина отсутствуют). Завод № 524. 1944 год.

Ружьё ИЖБ-36 выпуска 1945 года. Замок без интерцептора (7 пинов): 1, 2, 3 — винты крепления личинки; 4 — ось курка; 5 — ось шептала; 6 — ось боевой пружины; 7 — винт крепления пружины шептала.

 

Замок ружья ИЖБ-36 изначально имел интерцептор, ось которого не опиралась на боковое основание, а была закреплена прямо на личинке замка. Поэтому количество так называемых «пинов» (выходов осей и винтов) на боковом основании равнялось 8, а не 9, как в других замках. Осенью 1944 года на заводе № 524 (бывший Мотозавод) началось производство ружья ИЖБ-36 с упрощёнными замками без интерцепторов. Узнать такие замки можно по количеству «пинов». Их семь, поскольку отсутствует винт крепления пружины интерцептора, как и сам интерцептор. Вполне можно допустить, что этот дробовик носил название ИЖБ-36М, хотя называть «модификацией» ружьё с более простым вариантом того же замка не очень логично. Возврат к замку с интерцептором можно наблюдать на небольшом количестве ружей, выпущенных в 1946 году. Предполагается, что они собраны из довоенной комплектации. Как бы там ни было, до тех пор, пока не будут найдены документы, вопрос о ИЖБ-36М остаётся открытым.

Замок ружья ИЖБ-44 (боевая пружина и её ось сняты).

 

Замок ружей ИЖБ-44, ИЖБ-46 и ИЖБ-47 — это один и тот же механизм, размещённый на боковом основании, простой и рациональный. Верхнее перо боевой пружины поджимает курок, нижнее перо через промежуточный рычаг (серьгу) поджимает шептало. Особенностью замков всех вышеперечисленных ружей является то, что оси курка и шептала выполнены (фрезерованы) заодно с боковым основанием, а сам курок и серьга свободно висят на оси, удерживаясь её шляпкой за счёт небольшого эксцентриситета и давления боевой пружины. Такая механика позволяет разбирать механизм без инструмента; для этого достаточно снять пружину. Замок ружья ИЖБ-44 имеет отбой курка, также как и аналогичные замки ружей ИЖБ-46 и ИЖБ-47. Этот эффект достигается за счёт взаимодействия упора на курке и нижнего пера боевой пружины. Замок ИЖБ-46 имеет несколько иную форму курка и дополнительную шпильку, удерживающую пружину. Замок ИЖБ-47 такой же как и ИЖБ-46, но он имеет на боковом основании сигнализатор взведения, выступающий при взаимодействии с выступом курка.

Механизм ружья ИЖБ-47: 1 — рычаг-взводитель; 2 — колодка; 3 — курок; 4 — тяга предохранителя; 5 — серьга; 6 — боковое основание; 7 — боевая пружина; 8 — шептало; 9, 10,11 — механизм предохранителя; 12 — нижняя личина; 13 — спусковой крючок; 14 — спусковая скоба.

На боковом основании замка ружья ИЖБ-47 имеется сигнальный штифт (сигнализатор взведения курка). Фото: guns.ru

Детали замка ружья ИЖБ-46

 

Пока нет ответа на вопросы, кто придумал такой замок, был ли прототип, и почему от этой конструкции в конечном итоге отказались? Замки на боковых основаниях, в которых боевая пружина работала и на курок, и на шептало появились в конце XIX века в Великобритании. Известны патенты Томаса Кейта (Thomas Keight patent № 6883 от 1884), а также Уильяма Чарльза МакИнти и Джона Хахса (W. C. McEntee & J. Hughes patent № 8314 от 1885). Но в этих конструкциях разные по длине перья боевой пружины взаимодействовали непосредственно с курком и шепталом. Нечто подобное можно наблюдать на дроплоке бельгийской фирмы «J.B.Ronge Fils». Однако ружья с замком, аналогичным механизму вышеперечисленных ижевских ружей, мне не попадались ни разу. Промежуточный рычаг (серьга) позволил сделать весьма компактную конструкцию. Боевая пружина ижевского замка гораздо надёжнее обычной двупёрой пружины, которая имеет точку резкого перегиба, концентрирующую напряжения (рядом с ней, как правило, и происходит разрушение пера).

Один из вариантов замка ружья ЛТ5000

Последняя модификация замка ружья ЛТ5000. Небольшое изменение формы (обведено красным) позволило надёжно зафиксировать курок и серьгу на оси.

 

Возможно, именно этими соображениями руководствовался бывший начальник 1-го отделения ЦКИБ СОО Л.А. Быков, когда в 2004 году по просьбе директора компании «Левша-Т» Михаила Казакова приступил к проектированию нового ружья: современного, технологичного, позволяющего обеспечить стабильно высокое качество при сокращении трудозатрат. Соответствует ли выбор замка этим целям — покажет время и опыт эксплуатации ЛТ5000. Пока никаких нареканий к работе механики нет. В производстве деталей замка используются лучшие материалы: сталь 30ХН2МФА (цельнофрезерованное боковое основание с осями и серьга)  и сталь 65С2ВА (курок и шептало). Для изготовления боевой пружины используется сталь 50А. Многолетний опыт ЦКИБ СОО говорит, что двупёрые пружины из этого материала показали себя самыми надёжными и долговечными. В компании «Левша-Т» заготовку в размере пружины полируют и закаливают, а потом вырезают на электроэрозионном станке. В отличие от ижевских замков, замок ружья ЛТ5000 имеет так называемый предохранительный взвод (второй зацеп на курке), который позволяет шепталу перехватить курок в случае его гипотетического срыва с боевого взвода.

Стягивающий боковые основания винт старого (слева) и нового (справа) дизайна.

 

В плане дизайна боковых оснований разработчики ружья перешли от стягивающего винта типа H&H к винту, применявшемуся компанией Gebruder Merkel на своей модели 303. Эта проверенная временем деталь значительно улучшила внешний вид, и оказалось гораздо удобнее в эксплуатации.