ОВАЛЬНАЯ СВЕРЛОВКА И СИСТЕМА ЛАНКАСТЕРА

1618_768320

Чарльз Уильям Ланкастер (1820 — 1878)

 

Ничто не характеризует изъяны науки под названием «историческое оружиеведение» больше, чем слово «общепринято» или «принято считать».  Кем, когда и на основании чего «общепринято»?  Считается, что за системой Лефоше пришла система Ланкастера, между тем, это не совсем так. Принято считать, что так называемая овальная сверловка была придумана для пульно-дробового ружья, между тем, это совсем не так…

Овальная сверловка.

Изобретение закручивающегося канала ствола с лёгкой овальностью никак не было связано с желанием объединить достоинства дробового и нарезного стволов, да и сама идея, похоже, не принадлежала Ланкастеру. В своей книге «Оружейное производство в 1858 году» Вильям Гринер написал, что некий капитан Бофой (Beaufoy) ещё в 1808 году опубликовал опус под названием «Scloppetaria», в котором описал овальную сверловку и изобразил инструмент для её нарезки. Чарльз Ланкастер (старший) занимался проблемой стабилизации снаряда в полёте. В статье в журнале Sporting Magazine, вышедшей сразу после смерти знаменитого ствольщика в 1847 году, одним из  его последних изобретений названа коническая пуля (conical rifle-ball). Автор статьи написал: «У нас есть одно утешение после тяжелой утраты, что достойный преемник будет найден в его сыне. Если предположить, что талант, если не гений, является наследственным, то…несомненно существует второй Чарльз Ланкастер». С этим трудно не согласиться. Заслуг у Чарльза Уильяма Ланкастера (младшего) не меньше, чем у его отца. Овальная сверловка была запатентована им 3.07.1850 года (британский патент № 13161). Кто только не писал об этом, но никто до сих пор не удосужился изложить содержание патента. Заполним этот пробел, воспользовавшись кратким описанием из английского патентного журнала того времени:

«ЛАНКАСТЕР, Чарльз Уильям. Улучшения в производстве огнестрельного оружия и пушек, а также ударных трубок. Спецификация и чертежи впервые описывают нарезную пушку и огнестрельное оружие, имеющие спиральный канал, поперечное сечение которого может быть эллипсом или криволинейной, трехсторонней или четырехсторонней фигурой  или частично криволинейной и частично прямолинейной.  Деталь вначале сверлится с правильным круглым отверстием, а форма овальной или иной криволинейной фигуры формируется путём снятия в канале ствола продольных срезов, края или стороны которых образуют касательные с круглым отверстием ствола, в котором  они сделаны…»

Большую часть патента занимает детальное описание технологии нарезки.  Вот её краткое изложение:

1clip

«Пушка фиксируется на продольной раме, которая  скользит и перемещается  вперёд-назад… Вал(1) с резцом(2) работает эксцентрично в трубе(3) того же диаметра, что и у ствола пушки до нарезки; резец устанавливается на наклонной поверхности клиновидной части(4) стержня(5), который проходит от начала и до конца через трубу и перемещается с помощью гаечного ключа и гайки(6), зафиксированной снаружи в конце трубы. Пушка на подвижной раме перемещается с помощью винта, приводимого в действие приводным устройством,  до тех пор, пока резец и  труба не приходит к казенной части ствола; режущий инструмент затем приводится в движение, труба и эксцентричный вал резца приводится во вращение в противоположных направлениях; резец постепенно устанавливается так, чтобы понемногу углублять срез, в это же время срезу придаётся винтовой поворот путём вращение пушки вокруг своей оси…» 

111clip

Станок Ланкастера для овальной сверловки. Демонстрировался на Всемирной выставке в Лондоне (1862).

 

Совместное вращение в противоположных направлениях с равными угловыми скоростями трубы, фиксирующей режущий инструмент в канале ствола, и вала с резцом, эксцентричного относительно оси трубы (и, соответственно, оси ствола), позволяет получить срез в виде правильного эллипса в сечении. Горизонтальное перемещение  ствола одновременно с поворотом вокруг своей оси формирует сам канал. Такое перемещение с помощью винта(7) создаёт рама с траверсой(8), в шпинделе которой зафиксирован казённый конец ствола. Противоположный конец вывешен на другой траверсе в поворотном устройстве(9), направляющая которого(10), двигаясь по рельсу — шаблону(11), обеспечивает поворот ствола. С инженерной точки зрения – исключительно красивая и остроумная  конструкция, характеризующая высокий уровень развития механики викторианской эпохи.

16 января 1851 года Ланкастер получил британский патент № 13454, касающийся производства огнестрельного оружия, пушек и снарядов (снаряжение огнестрельного оружия, ядра и пули, улучшающие характеристики огнестрельного оружия, капсюли), а 7 января 1953 года — патент №47 на усовершенствованную литейную форму (изложницу) для снаряда. В том же году в США были запатентованы «Улучшения в производстве пушек и другого огнестрельного оружия» (№ 9830 от 5.07.1853 года). Американский патент подробно описывал технологию и оборудование для овальной сверловки, включая финишную обработку канала. Практически одновременно с ним был получен британский патент № 1988 от 27.08.53 аналогичного содержания.

256-thickbox_default

44

Двуствольный капсюльный штуцер Ланкастера с овальной сверловкой. Верхнее фото: http://www.steneron.com

 

Впервые овальная сверловка была применена на 68-фунтовой пушке. В 1852 году появилось дульнозарядное капсюльное ружьё с такой сверловкой, обеспечивавшей, по отзывам современников, весьма высокую для того времени точность выстрела. Пушки Ланкастера нашли применение в Крымской войне (1853-1856). Ф. Энгельс в передовой статье «Осада Севастополя» («New-York Daily Tribune» № 4236, 15 ноября 1854 г.) написал: «В отдаленных батареях обязательно имеются ланкастеры и дальнобойные десятидюймовые орудия, так как британские артиллеристы, по-видимому, придерживаются того мнения, что эти орудия, как телескопы, годны к употреблению лишь на большом расстоянии». Ещё одна статья классика марксизма, опубликованная в «The Volunteer Journal, for Lancashire and Cheshire» №35 4 мая 1861 года называлась «Винтовки Ланкастер и Энфилд». Вот некоторые выдержки из неё: «Недавнее состязание между лейтенантом Уоллингером и сержантами саперных войск, о котором мы сообщали в номерах нашего журнала от 6 и 13 апреля, вновь привлекло внимание публики к качествам винтовки Ланкастер, особенно как боевого оружия военного образца. Во время состязания в Чатаме сержанты стреляли из обыкновенного военного карабина Ланкастер 577 с овальным каналом ствола, принятого на вооружение саперных войск, стоимостью около 4 фунтов стерлингов. Сравнивать такое оружие с отлично изготовленной винтовкой Витворта стоимостью около 25 ф. ст. было бы, очевидно, неправильно. Более подходит сравнение, которое можно было бы провести между карабином Ланкастер и обыкновенной винтовкой Энфилд, так как разница в цене между этими двумя образцами оружия не столь велика, и цена винтовки Ланкастер вероятно сравнялась бы с ценой винтовки Энфилд, если бы она производилась в таких же больших количествах на правительственных заводах. Тогда остается вопрос — является ли Ланкастер лучшей из этих винтовок? Автор заметки, опубликованной в «London Review», исходя из общих принципов и основываясь также на подлинном опыте, отвечает на этот вопрос утвердительно… какими достоинствами обладает винтовка Ланкастер с овальным каналом ствола? …мы не видим, чтобы автор приводил положительные доказательства какого-либо превосходства винтовки Ланкастер над винтовкой Энфилд… Необычайно удачные результаты, полученные с саперным карабином на состязаниях в Чатаме, а также отличные стрельбы, проведенные с винтовкой Ланкастер некоторыми частными лицами и не раз упоминавшиеся в печати, делают весьма желательным повторение испытания качеств винтовки с овальным каналом и расширяющимися пулями (выделено мной — прим. автора) и пригодности ее как боевого оружия. Со своей стороны, мы полагаем, что она также не окажется свободной от недостатков и что вопрос о системе устройства нарезов является весьма второстепенным в отношении военного стрелкового оружия. Вместо того чтобы придираться к винтовке Энфилд из-за таких мелочей, почему бы не перейти сразу к существу дела и не сказать, что самым большим и самым важным недостатком винтовки является ее большой калибр? Измените его, и вы увидите, что все прочие усовершенствования будут касаться лишь деталей».

Помимо дешевизны, в патентах Ланкастера описаны основные преимущества овальной сверловки: снижение трения снаряда по сравнению с обычными нарезами и, соответственно, увеличение ресурса ствола, а также возможность хорошей очистки канала. И ни слова о стрельбе дробью! Ланкастер вообще не думал об этом, поскольку, судя по всему, в фокусе его интереса были артиллерия и армейские винтовки. Редактор «The Fild» Уолш в своей книге «Современный спортивный пистолет и ружьё» (J.H. Walsh, The Modern Sportsman`s Gun and Rifle, 1882 г.) написал: «Так называемая «овальная сверловка», применённая около 30 лет назад г-ном Ч. Ланкастером… для дульнозарядного оружия .500 калибра, была адаптирована к спортивным ружьям главным образом его преемником в бизнесе (Генри Торном — прим. автора)… с изрядной долей успеха».

88clip

Реклама ружья «Colindian» в книге «An illustrated treatise on the art of shooting» (1906)

 

Именно при Торне появилось ружьё «Colindian» (название, производное от слов «колония» и «Индия»), в рекламе которого утверждалось, что оно одинаково хорошо стреляет пулей и дробью. По этому же пути пошла компания H&H, когда после испытаний, проведённых в 1886 году журналом «The Field», начала рекламировать стрельбу дробью из стволов с «парадоксом», хотя изначально они для этого предназначены не были. Компания «Чарльз Ланкастер» выпускала даже пистолет с овальной сверловкой,  имевший 2 или 4 ствола и производившийся в течение 15 лет с 1882 года.

 

b11cf302d6d71f9f1fcac35c2d61324f2

Пистолет Генри Торна с овальной сверловкой. Описание базовых моделей (в центре) из статьи Дэвида Кули (David E. Cooley).

 

Линейка охотничьего оружия с овальными каналами стволов, выпускавшаяся компанией Генри Торна,  была необычайно разнообразной и состояла из двуствольных или одноствольных «экспрессов» калибров .256, .303, .360, .400, .450, .500 и .577, одноствольных ружей для охоты на грачей и кроликов (rook & rabbit rifles) калибров .250, .300, .360 и . 380, двуствольных пульно-дробовых ружей «Colindian» с эжектором или без, под «кордит» или чёрный порох в 20, 16, 14 и 12 калибрах, а также магазинных винтовок «Lee-Enfield» под военный или охотничий патрон калибра .303. В отличие, скажем, от оружия с гексагональной сверловкой Витворта, существенное преимущество ручного огнестрельного оружия с овальной сверловкой заключалось в том, что ему не требовалась специальная пуля, поскольку овальность составляла чуть более 0,15 мм.

SAMSUNG DIGITAL CAMERA

Ружьё «Colindian» и пуля для него.

 

В пульно-дробовых «ланкастерах» использовалась пуля, идентичная той, что применялась в крупнокалиберных  штуцерах и «парадоксах». Предполагалось, что «Colindian» 12-го калибра с пулей весом 765 гран (50 грамм), имеющей стальной сердечник, будет использоваться для охоты на слонов или носорогов на дистанции до 100 ярдов.  Как тут не вспомнить ружья Ижевского механического завода «МР-27 Ланкастер» (ИЖ-27М 12 кал. с дополнительным «ланкастерским» блоком стволов 20 кал., изготовленным методом холодной ковки) и МР-94 «Север» (блок из нарезного ствола калибра 5,6х39 и того же «ланкастерского» ствола 20 кал.) с, мягко говоря, не слишком убедительными по откликам владельцев результатами стрельбы из них.  «Конструкторы комплекса: Евгений Попович — инженер-конструктор…и конструктор пули Владимир Передвигин — стрелок-испытатель, охотник на крупного зверя с 30-летним стажем…Масса ружья с этим блоком стволов составляет 3,8 кг. Такую массу можно считать оправданной, поскольку дульная энергия пули доходит до 2600 Дж (а отдача плохо переносима — прим. автора)… на начальной стадии разработки под новый ствол отрабатывалась экспансивная пуля (массой 36 г). Эксперименты показали, что по пробивному действию на реальных дальностях стрельбы она имела подавляющее преимущество над пулей Полева-2. Но эта разработка не вызвала интереса у отечественных производителей патронов. На заводе были проведены обширные эксперименты с производимыми серийно пулевыми патронами. Испытания, проведенные с пулей «Гуаланди», показали, что более чем удовлетворительные результаты по кучности дает патрон калибра 20/76 одного из российских производителей: поперечники рассеивания на дальности 100 м составляют от 5 до 8 см (менее 3 у.м.)… масса пули (22 г) не позволяет в полной мере реализовать потенциал останавливающего действия комплекса патрон — оружие…» (статья А. Угарова об МР-27 «Ланкастер» в «Российской охотничьей газете», №5, 2007).

557036

Ижевский «ланкастер».

 

Между тем, масса аналогичного ружья 20 калибра компании «Чарльз Ланкастер»  со стволами 762 мм (30″) и патронником 50,8 мм (2″) составляла 3 кг. Стоит заметить, что, судя по опубликованным в «The Fild» отзывам, результативная стрельба по крупной дичи из «Сolindian» происходила на дистанции до 100 ярдов (91 метр), а точные дальние (до 200 ярдов) выстрелы, например, по оленю были сделаны из штуцера гораздо меньшего калибра ( не более .450  или 11.43 мм). Так что наши отечественные разработчики поставили перед собой, вероятно, нерешаемую задачу, пытаясь создать оружие, способное надёжно поражать крупного зверя на дальности до 150 метров, но при этом относящееся к категории гладкоствольного. Занимаясь этим проектом, они, скорее всего, не имели достаточной информации об опыте предшественников и поэтому вынуждены были заново проходить весь путь. Думаю, в результате немногочисленные  владельцы ижевских «ланкастеров» да и сами авторы ружья получили ответ на вопрос, почему никто в мире сегодня не производит такие стволы. Другое дело, является ли этот ответ правильным и достаточным для того, чтобы окончательно оставить овальную сверловку истории. Ну, а что касается стрельбы дробью из «ланкастера», то при желании можно это делать, если устраивает калибр, вес ружья и ширина осыпи, позволяющая надёжно поражать пернатую дичь лишь накоротке (по старым отзывам — до 30 ярдов).

Система Ланкастера.

Авторство Ланкастера над тем, что принято называть «системой Ланкастера», а именно «переломкой» с исключительно надёжным затвором и внешними курками без молотковой части, впервые было оспорено в книге «Британский дробовик» (Crudgingkton & Baker, «The British Shotgun»). По информации авторов, ружьё «системы Ланкастера» в числе нескольких других вариантов было запатентовано патентным агентом Августом Эдуардом Лоредю Белфордом (Auguste Edouard Loradoux Bellford, британский патент №2778 от 22.11.1853). Автором самой конструкции является французский оружейник Луи Жюльен Гастин (Louis Julien Gastinne, французский патент № 9058 от 1853). 22 ноября 1856 года права на патент Белфорда были проданы Ланкастеру. Как бы там ни было, по сегодняшний день весь оружейный мир называет эту систему «системой Ланкастера». Принципиальное отличие между системами Лефоше и Ланкастера заключается не в том, каким затвором и с каким рычагом осуществляется запирание, а в том, что система Лефоше имеет неразборный шарнир между колодкой и неотъёмным цевьём, а система Ланкастера имеет съёмное цевьё. В «переломке» Лефоше ствол тем или иным способом соединяется с цевьём, а потом запирается на коробке. В «переломке» Ланкастера ствол соединяется с коробкой в 2-х точках, а цевьё никакой особой нагрузки при выстреле не несёт.

jos-heinige-2-1

Йозеф Хейниге (Joseph Heinige). Вена. Около 1900 г. Штуцер центрального боя системы Лефоше.

 

0041

Ружьё Ланкастера. 14 калибр. Фото: micksguns.com

 

Благодаря форме переднего крюка в ружье Ланкастера ствольный блок имеет возможность перемещаться и вращаться относительно оси шарнира. После опускания стволов, при повороте нижнего рычага, поворотная цапфа с эксцентричной втулкой на ней взаимодействует с торцом заднего крюка, который заходит в паз коробки, а казённый срез ствола надёжно притягивается к её лбу. Система Ланкастера ассоциируется с переходом к патрону центрального боя;  со шпилечным патроном связывают систему Лефоше. Между тем, множество ружей под шпильку были переделаны на центральный бой без каких-либо изменений в механике. Как механизмы, и та, и другая системы сосуществовали достаточно долго, претерпевая определённые изменения. Например, Ланкастер отказался от первоначального варианта запирания в пользу скрепления по патенту Генри Джонса (Henry Jones, №2040 от 1859 г).

00809_d2

Запирание Генри Джонса на четырёхствольном ружье фирмы «Ланкастер» с овальной сверловкой. Принадлежало махарадже Рева. Хранится в Национальном музее огнестрельного оружия, США. Фото: nramuseum.com

 

В Германии запирание нижним поворотным рычагом, «обтекающим» спусковую скобу, называли «английским». Все «ланкастеры» его имеют, но не все ружья с таким запиранием системы Ланкастера. Ещё одним важным достоинством этой системы было то, что боёк двигался по оси ствола, а не под углом к нему, тем самым обеспечивая надёжный накол патрона.

Всемирная выставка в Лондоне 1862 года подвела своеобразные итоги развития оружейного дела за полвека, прошедшие после окончания наполеоновских войн. Что интересно, никакой «системы Ланкастера», в отличие от «системы Лефоше» в отчётах вообще не упоминается, а последняя — в основном в связке с патроном Лефоше. На выставке благополучно соседствовали игольчатые ружья, «система Флобера», уже упомянутая «система Лефоше» (и её модификации Адамса, Ричардса и Дугласа), представленная самым большим числом участников из Великобритании и Бельгии, а также ружья центрального огня Ланкастера (под патрон Ланкастера), Дау, Гастин Ренета, Девима и братьев Бернимолин. При этом системы первых двух имели «французское происхождение», что было отмечено в отчёте. Системы последних трёх производителей были «обычными Лефоше». Интересно, но Бентли и Плейфейр (Bentley & Playfair) представили ружьё под патрон Лефоше, на котором был указан патент J. Erskine (№1703 от 1859 г. — прим. автора). Ружьё по своей механике ничем не отличалось от ружья Ланкастера. Автор отчёта недоумевал, как оно могло стать предметом отдельного патента.

005

Патрон Ланкастера.

 

В выводах относительно ружей центрального огня было указано, что  «после тщательного изучения… мы без колебаний отдаём предпочтение Ланкастеру». Патрон Ланкастера не имел капсюля (донце гильзы состояло из перфорированной пластины и тонкого медного стакана; между ними находился воспламеняющий состав), что было признано более безопасным с точки зрения возможного прорыва пороховых газов.

Так в действительности обстояли дела с «системой Ланкастера» через 6 лет с момента её появления в Англии (не забываем про «французское происхождение»). Кто и когда первым придумал это название, теперь уже и не скажешь. Впрочем, это не важно. Важнее понимать другое: оружейное дело всегда развивалось эволюционным путём, а все «революции» происходили главным образом в головах плохо информированных «оружиеведов».

SELF-OPENING ACTIONS

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/01.jpg?w=1243&h=752

Self-opening systems are a British thing —  or so they say…

And yet, one of the first if not the first self-opening mechanism was patented by Antonine Lebeda, Jr. It was used to assist the opening of Lefaucheux patent break-open guns, with the fore-end permanently hinged to the action body (systeme Lefaucheux). The self-opening part of the mechanism was a spring-loaded lever that acted on a lengthwise channel in the barrel lump.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/14164764.jpg?w=1706&h=540

Self-opening mechanism on a Lefaucheux-type gun by A. V. Lebeda in Prague.

 

Then came Frederick Beesley (1846-1928), who began his gunmaking career as a stockmaker at Purdey’s and opened his own business in 1878. On January 3, 1880, he obtained the British patent №31 for «hammerless self-opening spring-cocking gun». Beesley wrote to Purdey about this invention even before the patent was granted — on December 18, 1879. By January 1880 they prepared an agreement, by which all rights under the pending patent passed to Purdey for 20 pounds and the royalty of 5 shillings for each of the first 200 guns. Purdey offered to pay 35 pounds of royalty in advance, and obtained full rights for a single payment of only 55 pounds. Then Beesley, as Purdey’s assignor, patented his system also in Belgium (patent №52603 of September 20, 1880) and the U.S. (patent №250189 of  November 11, 1881). The first gun on the new system was finished by Purdey in 1880.

Yet, Beesley did not invent his system completely from scratch. It was based on the principle of the rebounding lock. Rebounding locks first appeared on hammer guns, with two Wolverhampton lockmakers, Thomas Rigby and John Stanton, competing for the title of their inventor: there was only 3 days difference in dates between their 1867 patents! By the way, Beesley referred to Stanton’s patent in description of his own invention. Some time later Beesley, also as an assignor, obtained the British patent №823 of February 14, 1883, and the U.S. patent №10281 of February 6, 1883. These patents clarified some nuances of the system. It is not clear why he needed the «second edition» of the patents; probably it was only to extend the patent protection time.

001

Frederick Beesley (1846 – 1928)

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/premierham-12-4-copy.jpg?w=1002&h=752

John Stanton’s rebounding lock. Image by dogsanddoubles.com

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/clip1.jpg?w=955&h=752

Image from Beesley’s patent.

 

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/1-1.jpg?w=1706&h=500

Fig. 1

 

From the point of view of mechanics, Beesley’s action is a system of a V-shaped spring and a tumbler that rotates around the axis A (Fig.1). When compressed, the spring acts on the upper pin on the tumbler with the force of P1, and since this force is applied at a shoulder L1, it creates torque of M1 = P1xL1 on axis A. The lower arm of the spring acts on the lower pin of the tumbler with the force P2, which creates torque M2=P2xL2 in the direction opposite to M1. When the spring, compressed by the cam (5), is released, the tumbler will turn around the axis A until the torques M1 and M2 are equal (Fig. 2). This simple principle is the basis of Beesley-Purdey action.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/1-2.jpg?w=1706&h=576

Fig. 2

 

Figure 1 illustrates the moment when the lock has been fired. On Figure 2 you can see the moment after the gun has been opened. The mainspring is then set free and brings the tumbler to full cock. The mainspring is compressed with the gun is closed (Figure 3).

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/1-3.jpg?w=1706&h=503

Fig. 3

 

The lower arm of the mainspring is connected to the tumbler by an additional link, known as swivel (7). The swivel adjusts the trajectories of travel of the tumbler (1) and the mainspring (3), and also compensates for the fall in torque on the last part of the tumbler’s motion due to decrease of the mainspring’s pressure (the pressure is at maximum when the mainspring is fully compressed).

Новый точечный рисунок

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/d0bdd0bed0b2d18bd0b9-d182d0bed187d0b5d187d0bdd18bd0b9-d180d0b8d181d183d0bdd0bed0ba-1.jpg?w=873&h=752

The Beesley-Purdey system: 1 — tumbler, 2 — sear; 3 — mainspring; 4 — bridle, 5 — cam, 6 — roller; 7 — swivel; 8 — intercepting sear; 9 — sear spring; 10 — intercepting sear spring; 11 — mainspring pin; 12 — pads; 13 — cocking rods.

 

When the gun is closed, the barrel flats press on the pads (12) that protrude from the action flats. The pads go down, rotating around their axis, and push the cocking rods (13). The cocking rods act on the cams (5), causing them to rotate and compress the mainsprings. To decrease the friction, a roller (6) is fitted into the upper arm of the mainspring. When the gun is opened, regardless of whether the locks have been fired or not, the mainsprings produce torque that is transferred to barrel flats through the system of cam — cocking rod — pad, and ensures the self-opening effect.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/d0bfd191d180d0b4d18d1.jpg?w=1706&h=567

7-pin Beesley-Purdey lock with lightened bridle.

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/111.jpg?w=1131&h=752

7-pin lock on Purdey single shot gun.

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/240-thickbox_default1.jpg?w=1706&h=527

A variant of Beesley’s lock with intercepting sears, 1884. Image by http://www.steniron.com

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/purdey-beesley-action.jpg?w=1706&h=647

A 9-pin Beesley-Purdey lock. Image by http://www.hallowellco.com

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/0011.jpg?w=1692&h=719

A 9-pin Beesley-Purdey lock with safety catch (12) locking the sear (11).

 

Purdey made three variants of Beesley’s action. Two are known as 9-pin locks, because they have 9 clearly visible ends of screws and pins of the locks on the external side of the lock plate. One of them did not feature an interceptor, but was fitted instead with a safety catch that locked the sear. There was also a 7-pin lock, without intercepting sears and with lighter bridle. This variant was also used on the company’s single shot guns; there were only 59 of them made. The modern range of Purdey’s includes also a «pinless» variant of the Beesley’s lock, that is, the lock where all pins except the tumbler axis are made integral with the lock plate.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/1clip.jpg?w=958&h=751

A pinless Beesley type lock. Image by holtsauctioneers.com

 

There have been numerous attempts to «improve» Beesley’s patent since its invention to this day. However, I do not know of any «improved» version where the changes actually altered the basic principle of Beesley’s action. They say that Henry Atkin’s version cocks more smoothly than the Purdey’s version, because Atkin allegedly improved Beesley’s system. As a matter of fact, Atkin’s improvements have to do with the ejector linkage: in Atkin’s guns the ejector is triggered by a separate lever that is acted on by the sear. The subjective feeling of «smoothness» probably results from the fact that Henry Atkin improved the shapes of conjoining elements of the lock.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/img_51241.jpg?w=1706&h=557

Henry Atkin’s lock. Image by http://www.vintageguns.co.uk

 

Another original design of ejector link can be seen on the gun made in 1927 by Joseph Defourney (younger brother of Antoine Joseph Defourney) for Louis Branquaert.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/378-thickbox_default1.jpg?w=1706&h=739

389-thickbox_default

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/230-thickbox_default.jpg?w=1236&h=752

A Beesley type gun made by Joseph Defourney for Branquaert (Brussels) in 1927. The ejector link (blue arrow) is pushed by a plunger (red arrow) that is acted upon by the tumbler. Image by http://www.steniron.com

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/img_5422.jpg?w=1361&h=908

The ejector link in the original Beesley lock. Image by http://www.vintageguns.co.uk

 

It is amazing, but even the greatest gun writers made mistakes in their description of Beesley’s action. For instance, both Greener and Burrard claimed that the system works because one of the arms of the mainspring is stronger than the other. Only in 1971 Gough Thomas (Godfrey Thomas) Garwood, in his Gough Thomas’s Second Gun Book, corrected this mistake. Mr. Garwood quoted Richard Akehurst’s Game Guns & Rifles (1969), which stated that Beesley’s action used the energy of both limbs of the mainspring at all times. This is quite evident, if you pay attention to the fact that the mainspring is free to rotate around its axis. Therefore, from the point of view of mechanics, the mainspring is an elastic lever.

With so many parts to be fitted, and so many parts that interact with each other, Beesley’s action requires the highest degree of precision in making. The mainspring is very difficult to make, due to its sophisticated geometry, and its strength has to be just right: strong enough to prevent misfires but not too strong to make worse the basic ergonomic incorrectness of having to overcome the tension of the spring when closing the gun. Still, the Beesley-Purdey system is a mechanical masterpiece that has been keeping its admirers in awe for over 130 years. Many gunmakers, including Belgian, were able to reproduce it, but only James Purdey & Sons Ltd. still makes it.

Frederick Beesley developed another self-opening system (British patent №425 of January 2, 1884, Belgian patent № 67064 of December 1, 1884, U.S. patent № 320040 of June 16, 1885).

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/cl7ip.jpg?w=757&h=752

Drawing from Beesley’s patent №425 of January 2, 1884.

 

 

As far as we can judge from the description, Beesley’s idea was to simplify the action by replacing the cocking rod and the V-spring with an one-arm spring that would also cock the tumbler. Self-opening was a side effect of the mechanics of compressing the mainspring with closing motion of the barrels. Beesley used this system in his boxlock guns.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/beesley.jpg?w=1002&h=752

A Beesley self-opening boxlock. Image from doublegunshop.com

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/301_1189-1.jpg?w=1280&h=707

A Beesley system boxlock by Lancaster. Image from doublegunshop.com

 

 

This patent was purchased by Henry Thorn, who owned Charles Lancaster & Co. Lancaster’s gunmakers were able to adapt this principle to sidelock guns as well. Charles Lancaster & Co offered Beesley patent sidelocks, known as «Wrist-Breakers», until 1920s.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/000clip1.jpg?w=1354&h=908

Lancaster «Wrist-Breaker» gun

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/301_1009original.jpg?w=1706&h=749

«Wrist-Breaker» side locks. Image from doublegunshop.com

 

Another self-opening boxlock design was developed by Henry Tolley. He didn’t only patent his system (British patent №10101 of July 12, 1884; U.S. patent №315858 of April 14, 1885), but made a few guns on that. Evidently, Tolley’s system achieves the same ends as Beesley’s, but is much simpler.

???????????????????????????????

???????????????????????????????

A boxlock by Tolley. Image by dogsanddoubles.com

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/9999.jpg?w=616&h=752

Tolley’s patent drawing.

 

 

Since the late XIX century British gunmakers developed numerous self-opening systems. In modern terminology some of them are classified as «assisted-opening» and «easy-opening». Among these, one can’t fail to mention the self-opening system of Henry Holland and William Mansfield (British patent № 202405 of May 18, 1922), used by Holland&Holland for their «Royal» model, and also by some Spanish companies. According to Donald Dallas, the first Holland&Holland self-opener, №30595, was finished on April 27, 1923.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/dsc06366.jpg?w=1706&h=878

H&H Royal self-opening mechanism.

 

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/0025.jpg?w=1706&h=835

Advertisement of the self-opening mechanism from The Field, March 22, 1923.

 

 

The principle of Holland & Mansfield self-opening mechanism is as simple as genius. A push on the action above the hinge pin naturally creates torque that tries to open the gun. This torque is created by a simple coil spring, fitted neatly between the front barrel lump and the fore-end lump.

Assisted-opening and easy-opening systems are outside the scope of this paper. I shall only say that the distinction between self-opening, assisted-opening and easy-opening designs is largely arbitrary, and not all experts agree on it. Many «assisted-opening» and «easy-opening» systems can be turned into full-scale self-openers by minor changes in schematics, or even the power of the springs.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/d0bdd0bed0b2d18bd0b9-d182d0bed187d0b5d187d0bdd18bd0b9-d180d0b8d181d183d0bdd0bed0ba-2.jpg?w=1168&h=752

A Belgian self-opening system. 1 — pad; 2 — intermediate link pin; 3 — cam pin; 4, 6 — cocking lever; 5 — cocking lever pin; 7 — cocking lever spring; 8 — cam; 9 — mainspring. Red arrows show areas of cam-mainspring contact; green arrows — cocking lever-mainspring contact.

 

 

Original self-opening systems were developed not only in Great Britain, but also in Belgium. One such gun, made circa 1920s or 1930s is illustrated here. I don’t know yet who patented this action, or whether the system was patented at all, but there’s no doubt it’s Belgian. It works on the following principle. The tumbler is cocked when the gun is opened with the help of a spring loaded cocking lever (6), which turns around its axis (5). The cocking lever, however, acts not on the tumbler, but on a special protrusion on the mainspring (green arrows). When the gun is closed, barrel flats press the pads, which act on intermediate links, the links turn around their axis (2) and act on the cams (8). The cams also turn around their axis (3), and compress the mainspring (9), pressing on the other side of the same lump (red arrows). The pressure from the mainspring is passed through the system of levers to the pad and ensures self-opening effect.

This system achieves the same ends as the Beesley-Purdey system. The system of levers ensures that the effort of closing the gun is acceptable, even though it requires to overcome the pressure of the cocking lever spring (7) as well. In the Beesley-Purdey system is difficult to arrange the assembly so that all tolerances be passed on to one contact area. This makes the fitting process very demanding and difficult. In the Belgian system there is more room for the actioneer — nothing works by «pushing apart», the cam acts on the mainspring and the mainspring acts on the tumbler at a tangent, and the looseness in the cocking lever mechanism is taken out by pressure of cocking lever spring (7). In other words, in spite of its apparent sophistication, the Belgian system is easier to put together and regulate. This is, I believe, one of the reasons it exists.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/d1841.jpg?w=1128&h=752

A self-opening boxlock by Defourney, «ARA» in the company’s catalogue.

 

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/d0bdd0bed0b2d18bd0b9-d182d0bed187d0b5d187d0bdd18bd0b9-d180d0b8d181d183d0bdd0bed0ba-3.jpg?w=1250&h=752

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/d0bdd0bed0b2d18bd0b9-d182d0bed187d0b5d187d0bdd18bd0b9-d180d0b8d181d183d0bdd0bed0ba-4.jpg?w=1226&h=738

The principle of Defourney’s self-opening system: 1 – sear; 2 – tumbler; 3 – roller; 4 – mainspring; 5 – cocking lever; 6 — pad.

 

 

Two Belgian self-opening systems that deserve special attention were designed by Defourney, a box lock and a side lock. Apart from Belgium (1907 patent), Defourney had his system patented in France (patent №464.536 of November 7, 1913) and Great Britain (patent №13189 of May 29, 1914). The gem of this design is the flat mainspring (4), with one side hinged and the other leaning against the tumbler (2). The mainspring is compressed when the gun is closed. The residual pressure of the mainspring after letdown of the tumbler is siffcient to ensure self-opening effect. It’s worthy of note that Defourney used the same principle as Tolley did 13 years earlier.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/dsc_0085.jpg?w=1127&h=752

Defourney’s self-opening sidelock, «HAR» in the catalogue.

 

ссclip

Defourney’s patent drawing.

 

Новый точечный рисунок (5)11 1005

Новый точечный рисунок (6)

Defourney’s self-opening sidelock: 1 — tumbler; 2 — mainspring; 3 — cocking lever; 4 — cocking lever spring; 5 — cam; 6 — pad. The rollers are shown in red circles.

 

 

Let us consider Defourney’s self-opening sidelock system. The long mainspring (2) has one end fixed on an axis, and its other end presses against a pin protruding from the tumbler. The tumbler is cocked when the gun is opened, by a long, spring-loaded cocking lever (3). When the gun is closed, the pad (6), being pressed by the barrel flats, rotates around its axis and compresses the mainspring through the cam. The contact areas between pad and cam, and between cam and mainspring, are fitted with rollers for smoother operation.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/d184001.jpg?w=1706&h=440

Francotte self-opening boxlock.

 

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/d0bdd0bed0b2d18bd0b9-d182d0bed187d0b5d187d0bdd18bd0b9-d180d0b8d181d183d0bdd0bed0ba.jpg?w=1158&h=908

A drawing from the catalogue of Etablissements Braekers, October 1926.

 

 

Shooting Technicana by David Trevallion and Michael McIntosh mentions a self-opening boxlock gun made by A. Francotte in 1937. The same action was used by Etablissements Braekers of Liege in the late 1920s. The tumbler is cocked in the traditional manner, by a cocking lever when the gun is opened. When the gun is closed, the pads are pushed into the action body by barrel flats, and compress the mainspring. After the tumbler is let down, residual pressure from the mainspring is acting on the barrel flats through the pads and ensures self-opening effect.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/pion013.jpg?w=1189&h=752

A similar system on a gun made by Armurerie Saint-Eloi, Barlemaunt Commune.

 

 

This action didn’t enjoy much popularity. Neither did a W.C. Scott & Son patent on a similar principle. On December 3, 1878, William Scott and Thomas Baker obtained the U.S. patent №210436 for «Improvement in breech-loading guns». This patent protects a number of principles, including those where the tumblers are cocked and the mainsprings compressed by pressure of the barrel flats on the action flats in closing the gun.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/us210436-0.png?w=1114&h=752

Drawing from the William Scott and Thomas Baker’s U.S. patent № 210436 of December 3, 1878. 1,2 — cocking of the tumbler (i) and compressing a coil spring in a box lock by drawing out shaft (g), acting on lump (h) on the barrel block. 3 — a side lock on the same principle; 4, 6 — variants of cocking a side lock by opening of the gun; 5 — a scheme of cocking a parallel striker gun by opening of the barrels.

 

 

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/11/5249-ba-slne-actn-flats-8001.jpg?w=1706&h=708

W.C. Scott & Son guns with various cocking systems according to the 1878 patent.

 

The pressure of the mainspring is pressed via the shaft to the barrel block, ensuing self-opening effect.

Russian gunmaking, apart from Beesley-Purdey system used by TsKIB, knows only one independent self-opening design. You can see it on the gun made by Tula Armory in 1934 for the All-USSR Industrial Expo, under Tula’s gunmaking patriarch Alexander Ivanov.

https://shotguncollector.files.wordpress.com/2014/10/tulka.jpg?w=1338&h=752

A Tula Armory gun with self-opening effect.

 

Self-opening systems have proven their functionality and reliability. Most of them are newer and more technological than the Beesley-Purdey system, but none is as ingenious and neatly designed as the unsurpassable masterpiece of the prominent Victorian gunmaker.

ОРУЖЕЙНЫЕ КЛЕЙМА ГЕРМАНСКОЙ ИМПЕРИИ

В России никогда не публиковался перевод оригинальных текстов немецких законов об испытаниях и клеймении ручного огнестрельного оружия. Пришло время восполнить этот пробел.

Нормативно-правовая база Германской империи по этим вопросам состояла из 5 законодательных актов:

  1.  19.05.1891 г. Закон об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия.
  2.  22.06.1892 г. Уведомление, касающееся исполнения закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия.
  3.  20.12.1892 г. Распоряжение, касающееся исполнения закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия.
  4.  23.07.1893 г. Уведомление, касающееся исполнения закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия.
  5.  08.05.1895 г. Уведомление, касающееся исполнения закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия.

 

 1. Закон об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия от 19.05.1891 г.

 

1deutsches_reichsgesetzblatt_1891_015_109

 

Мы, Вильгельм, Божией милостью кайзер Германии, король Пруссии и тд., с одобрения Бундесрата (Федерального совета — прим. автора) и Рейхстага, от имени Империи постановляю следующее:

§. 1.

Ручное огнестрельное оружие всех видов может выставляться для продажи или реализовываться лишь в том случае, если его стволы и затворы испытаны в государственных испытательных учреждениях и снабжены испытательным клеймом в соответствии с предписаниями данного Закона.

§. 2.

Испытание заключается в отстреле усиленным зарядом. Испытание карманных пистолетов и револьверов проводится один раз. Что касается других видов ручного огнестрельного оружия, стволы которых не имеют чоковой сверловки, то по просьбе отправителя испытание тоже может ограничиться одним разом. В остальных случаях проводится двукратное испытание стрельбой: первое испытание заключается в отстреле «сырых» стволов, второе испытание – в окончательном отстреле готовых к применению стволов после их сборки, включая соединение стволов многоствольных ружей и прикрепление деталей затвора. Если по просьбе отправителя проводится однократное испытание, то испытываемое оружие должно находиться в том состоянии, какое предписано для второго испытания.

§. 3.

Стволы или детали затвора, в которых после испытания возникли разрывы или раздутия, следует привести в негодность путём их распиливания или разбивания. Оружие, на стволах или затворах которого после отстрела были обнаружены иные дефекты, после устранения последних допускается к однократному повторному испытанию. Стволы или детали затвора, у которых после повторного испытания возникли дефекты, следует привести в негодность путём их распиливания или разбивания.

§. 4.

Если в процессе изготовления оружия или после него изменяется калибр или затвор уже испытанного оружия, то необходимо провести повторное испытание. Что касается оружия, которое согласно существующему правилу подлежит двукратному испытанию, то это зависит от стадии изготовления  данного оружия.

§. 5.

До момента вступления данного Закона в полную силу местный полицейский орган или иной орган власти, назначаемый центральным земельным органом власти, должен по просьбе отправителей снабдить ручное огнестрельное оружие резервным клеймом*, которое будет определено Бундесратом. (*Старонемецкое слово Vorrathszeichen не имеет точного значения на русском языке и может быть переведено как «резервное» или «запасное» клеймо — прим. автора).

§. 6.

На ручное огнестрельное оружие,

  1. которое снабжено резервным клеймом,
  2. которое ввезено из-за границы и полностью снабжено испытательными клеймами иностранного государства, равноценными внутригосударственной маркировке,
  3. которое было изготовлено и испытано военным управлением или по его поручению,

положения данного Закона не будут распространяться до тех пор, пока не будут произведены изменения калибра или затвора оружия. Если производится такое изменение, то этот вид оружия должен подвергнуться предписанному в §.4 испытанию. Тем не менее, испытание оружия, упомянутого в п. 3, проводится лишь в том случае, если оно не было изменено или испытано военным управлением.

Бундесрат определяет, какие испытательные клейма  иностранного государства следует считать равноценными внутригосударственной маркировке.

§. 7.

Более подробная информация о порядке действий при проведении испытания, о весе и свойствах используемого при испытании пороха и свинца, а также о форме и нанесении испытательных клейм будет обнародована  Бундесратом.

§. 8.

Строительство испытательных учреждений осуществляется правительствами немецких земель. Можно увеличить тарифы на проведение испытаний. Но при этом они не должны превышать расходы на испытания.

§. 9.

Наказание в виде денежного штрафа до одной тысячи марок или тюремного заключения до 6 месяцев несёт тот, кто выставляет для продажи или реализует ручное огнестрельное оружие, стволы или затворы которого не снабжены предписанными или разрешёнными (§. 6) испытательными клеймами.

Наряду с заслуженным наказанием следует конфисковать противоречащее предписанию оружие, которое было выставлено для продажи или реализовано, без разницы, принадлежит оно осуждённому или нет.

Если преследование или осуждение определенного лица не выполнимо, то мера пресечения, указанная в предыдущем абзаце, может избираться самостоятельно.

§. 10.

§. 6 вступает в силу со дня обнародования данного Закона.

В прочих случаях момент вступления Закона в силу определяется с согласия Бундесрата распоряжением Кайзера.

Документ снабжён Нашей собственноручной подписью и Императорской печатью.

 2.Уведомление, касающееся исполнения закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия от 22.06.1892

61043686104371 6104374

Уведомление имело 2 приложения с таблицами отстрела (см. их перевод ниже). В январе 1893 года было изменено одно слово в тексте и внесено одно изменение в таблицы отстрела.

11

Исправления по тексту уведомления от января 1893 года

 

Уведомление, касающееся исполнения Закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия от 19 мая 1891 года. От 22 июня 1892 года. (Вестник законов Германской империи № 33, стр. 674 и последующие)

На основании § 7 Закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия от 19 мая 1891 года (см. пред. статью) Бундесрат издал нижеследующее постановление о порядке действий при проведении испытаний, о весе и свойствах пороха и свинца, используемых при испытании, а также о форме и набивании испытательных клейм:

А. Условия испытаний.

Заряд.

  1. Однократное испытание револьверов из каждого патронника проводится соответствующим практическим патроном, заряд пороха которого усилен настолько, насколько позволяет длина патронников (барабана).
  1. При однократном испытании стволов карманных пистолетов и их затворов заряд пороха в полтора раза превышает предписанный заряд пороха, который соответствует калибру этого типа оружия (смотри п.4). Свинцовый заряд состоит из практического снаряда.
  1. При отстреле оружия, для которого Закон (§ 2) предусматривает двукратное испытание, заряд пороха при первом испытании в три раза, а при окончательном испытании в два раза превышает пороховой заряд нормативного патрона, который соответствует калибру ствола (смотри п. 4). Если стволы предназначены для дробового заряда, то свинцовый заряд состоит из снаряда дроби, вес которого при первом испытании в два раза, а при окончательном испытании в 1 и 1/3 раза превышает заряд дроби нормативного патрона, который соответствует калибру ствола. Однако стволы с чоковой сверловкой, которые имеют нарезы в наиболее узкой части канала полностью или частично, должны отстреливаться в окончательном испытании свинцовой пулей, которая сужается в передней трети и вес которой в полтора раза больше, чем у пули нормативного патрона соответствующего калибра. При испытании стволов, предназначенных для стрельбы пулей, свинцовый заряд состоит из цилиндра, вес которого для обоих испытаний в 1 и 1/3 раза превышает вес снаряда нормативного патрона, который соответствует калибру ствола.
  1. Нормативные пороховые и свинцовые заряды (п.п. 2 и 3), а также испытательные заряды для отдельных калибров можно узнать из приложенных таблиц отстрелов.

Практический патрон, предназначенный для револьверов (п. 1), и практический снаряд, предназначенный для карманных пистолетов (п. 2), должны быть указаны отправителем в письменной форме. Если обозначенные в таблицах предписанные пороховые или свинцовые заряды непригодны для других типов оружия, то отправитель должен также указать в письменной форме специальный (предписанный) пороховой и свинцовый заряд, соответствующий такому типу оружию.

  1. Если стволы, которые не имеют чоковой сверловки и не предназначены ни для револьверов, ни для карманных пистолетов, должны по просьбе отправителей подвергнуться лишь однократному испытанию, то для такого испытания применяется подходящий для соответствующего калибра заряд первого испытания.

Изменения.

  1. Все типы оружия, у которых после исследования были изменены калибр, затворы или патронники, подлежат повторному испытанию. Оно проводится с соблюдением изложенного в абзаце 2 условия с использованием заряда, предписанного п. 3  для окончательного испытания. При изменении патронника в основу следует положить заряд, соответствующий калибру последнего.

При испытании  револьверов и карманных пистолетов следует использовать заряд, установленный для однократного испытания.

Состояние стволов перед испытаниями.

  1. В качестве пригодных для первого испытания следует считать стволы, которые подлежат двукратному испытанию, лишь в том случае, если они внутри гладко высверлены и внешне обработаны до такого состояния готовности, за исключением возможной нарезки, как это требуется для подгонки затворов, механизмов затвора или патентованных хвостовых винтов. Стволы многоствольного оружия должны быть окончательно обработаны и готовы к соединению, а также они могут быть уже соединенны. Затем стволы следует запереть с помощью испытательного хвостового винта, который имеет нарезку длиной, по меньшей мере, 1 см и просверленный запальный канал диаметром не более 1,6 мм.
  1. Перед окончательным и/или единственным испытанием стволы простого и многоствольного оружия должны быть хорошо отполированы внутри и быть абсолютно чистыми. Их внешняя поверхность должна быть подготовлена для нанесения защитного покрытия (окраски). Стволы многоствольного оружия должны быть хорошо спаяны соединительными планками.

Кроме того, ствол стрелкового оружия со стреляющим приспособлением ударного действия должны быть снабжен соответствующей хвостовой частью, обработанной напильником до состояния готовности, и соответствующим замком. Винтовые нарезы должна быть чистыми и полностью покрывать внутреннюю  поверхность стволов.

На стволах оружия, заряжающегося с казенной части, необходимо установить затворы и механизмы затворов, полностью обработанные напильником. Кроме того, стволы для револьверов должны быть снабжены комплектным поворотным механизмом и соответствующим поворачивающимся барабаном, обработанным напильником до состояния готовности.

  1. Стволы с чоковой сверловкой должны быть указаны отправителем в письменной форме. В противном случае их будут испытывать и клеймить как стволы с цилиндрической сверловкой. При отправке всех стволов для проведения первого испытания отправитель должен сообщить в письменной форме, предназначены ли стволы для заряда дроби или для пули.

Калибр.

  1. Калибр гладких стволов с чоковой сверловкой измеряется в точке, удаленной на 22 см от заднего конца ствола. Калибр всех других стволов измеряется возле дульного отверстия.

Порох.

  1. Порох, используемый для предписанных испытаний, называется «Новый винтовочный порох модели 71 (NGPM/71)». По письменной просьбе лиц, которые присылают стволы для испытания, кроме предписанных испытаний должны производиться также дальнейшие испытания с использованием других сортов пороха, которые отправители стволов указывают в своём заявлении. При этом отправители должны сообщить в письменной форме предписанный заряд, соответствующий указанному пороху.

Свинец.

  1. При проведении испытаний следует применять мягкую дробь диаметром 2,5 мм, а свинцовые цилиндры должны быть изготовлены из мягкого свинца (удельный вес ~ 11,35) и иметь диаметр приблизительно на 0,2 мм меньше, чем соответствующий калибр ствола.

Пыж.

  1. Пыжи, помещаемые между порохом и снарядом или дробью, а также поверх снаряда и дроби, следует изготавливать из прочного войлока. Их диаметр должен соответствовать калибру ствола, а их высота не должна превосходить калибр ствола.

Патронные гильзы и практические снаряды.

  1. Отправители стволов с затворами обязаны безвозмездно предоставлять в распоряжение испытательного учреждения по его требованию необходимые для отстрела патронные гильзы с вставленным запальным устройством (капсюль, пистон и др.), а также снаряды соответствующего практического патрона.

Испытательные клейма.

  1. После проведения отдельных испытаний необходимо поставить следующие испытательные клейма:
  1. a) При однократном испытании револьверов и карманных пистолетов ставится клеймо отстрела в виде имперской короны;

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0676_b1и буква U с имперской короной над ней, означающая исследование или осмотр оружия после испытаний;

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b1b) На оружие, которое подлежит двукратному испытанию,

  1. после первого испытания ставится клеймо в виде изображения имперского орлаdeutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b22. после окончательного испытания ставится клеймо в виде изображения имперского орла и клеймо, указанное в пункте а , означающее исследование или осмотр после испытаний.

c) На оружие, которое по специальной просьбе отправителей подверглось однократному испытанию в состоянии, предусмотренном для окончательного испытания с использованием соответствующего данному калибру заряда первого испытания, ставится клеймо отстрела в виде буквы B с имперской короной  над ней;

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b3и буква U с короной империи над ней, означающая исследование или осмотр оружия после испытаний.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b1

d) На оружие, которое в соответствии с п. 6 подверглось повторному испытанию, кроме уже выбитого испытательного клейма ставится клеймо отстрела в виде буквы R с имперской короной над ней

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b4

и буква U с имперской короной над ней, означающая исследование или осмотр оружия после испытаний.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b1

  1. Испытательное клеймо согласно п. 15 b 1 ставится на круглую часть стволов возле заднего конца перед плоской частью (подушками — прим. автора) и — если таковых не имеется — в соответствующем месте, а справа возле этого клейма

a) на стволах, предназначенных для дробовой стрельбы, выбивается буква S с имперской короной над ней,

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b5 или в случае, если стволы снабжены чоковой сверловкой – буква W с имперской короной над ней;

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b6b) на винтовочных стволах, предназначенных для одного снаряда, выбивается буква G с имперской короной над ней.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b7Испытательные клейма согласно п.п. 15a, 15b 2 и 15c следует ставить на  нижней плоскости (подушках — прим. автора) ствола, испытательные клейма согласно п. 15d –  на верхней плоскости ствола (прицельной планке или грани — прим. автора), и — если таковой не имеется — в соответствующем месте, а именно: клеймо, означающее исследование или осмотр после испытаний, ставится позади клейма отстрела.

Если в стволах с чоковой сверловкой после первого испытания в более узкой части канала сделаны нарезы полностью или частично, то справа возле клейма отстрела после окончательного испытания следует выбить переплетённые буквы SW с имперской короной над ними.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0678_b1Если уже испытанные стволы были позднее снабжены чоковой сверловкой, то они получают при повторном испытании (п. 6), если чоковая сверловка гладкая,  букву W с имперской короной над ней.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0677_b6Но если в более узкой части сверловки сделаны нарезы полностью или частично, то согласно п. 15d, возле клейма отстрела ставится указанное в предыдущем абзаце клеймо в виде букв SW с короной империи над ними.

  1. На всех стволах после второго или однократного испытания следует выбить величину калибра (номер) ствола, а именно: позади клейма, означающего исследование или осмотр после испытаний. Кроме того, справа возле указания калибра ствола следует поставить клейма:

1.в виде буквы E с имперской короной над ней после испытания стволов, предназначенных для одного снаряда с более сильным зарядом, чем обычный заряд (так называемое экспресс-оружие с нарезным стволом);

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0678_b22.в виде обведённой кружком цифры, обозначающей величину калибра (номер) патронника, например, (12), после испытания стволов оружия, заряжающегося с казенной части и предназначенного для стрельбы дробью.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0678_b518. На карманных пистолетах следует выбить практический снаряд и предписанный заряд пороха, соответствующий калибру оружия  (п. 2). На оружии, в основу испытания которого был положен специальный заряд (п. 4 абзац 3) вместо обозначенных в таблицах предписанных зарядов, которые для него непригодны, этот специальный заряд следует выбить на верхней плоскости (прицельной планке или грани — прим. автора) ствола или, если таковой не имеется, в соответствующем месте, например,

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0678_b3

  1. Если после предписанных испытаний с использованием пороха N. G. P. М/ 71 по просьбе отправителей дополнительно испытывались стволы с использованием пороха другого сорта (п. 11), то заряд, соответствующий этому сорту пороха, следует также выбить на верхней плоскости ствола или, если таковой не имеется, в соответствующем месте, а именно:  рядом с величиной предписанного п. 18 заряда, например,

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0678_b4

  1. При испытании стволов, которые имеют хвостовой винт или механизм заряжания с казенной части, затворную раму, затворный блок или затворную коробку, с которыми сцеплены или заперты стволы, клеймо отстрела и клеймо, означающее исследование или осмотр после испытаний, которые получили упомянутые стволы после однократного или второго испытания, следует поставить также на хвостовых винтах, механизмах заряжания с казенной части, затворных рамах, затворных блоках, затворных коробках, а после испытания револьверов – на валиках патронника.
  1. Ниже приведены образцы клеймения стволов:
  1. На стволы, предназначенные для стрельбы дробью, которые снабжены чоковой сверловкой и в более узкой части  канала полностью или частично сделаны нарезы, ставятся следующие клейма.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0679_b1

  1. На стволы, предназначенные для одного снаряда с усиленным зарядом (экспресс-оружие с нарезным стволом) после двукратного отстрела ставятся следующие клейма.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0679_b2

  1. На стволы, которые по просьбе отправителей были подвергнуты лишь единственному отстрелу в готовом состоянии с использованием соответствующего калибру заряда для первого отстрела.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0679_b3

 

Б. Резервное клеймо.

  1. В качестве резервного клейма (§ 5 Закона) следует выбить букву V с имперской короной над ней на верхней плоскости (прицельной планке или грани — прим. автора) ствола или, если таковой не имеется, в соответствующем месте, и, кроме того, на частях, указанных в п. 20.

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0679_b4

Берлин, 22 июня 1892 г.

Вице-канцлер  фон Бёттихер.

001004

3. Распоряжение, касающееся исполнения закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия от 20.12.1892 г.

 

deutsches_reichsgesetzblatt_1892_048_1055

20 декабря 1892 года кайзер Вильгельм подписал распоряжение о том, что § 5 Закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия от 19 мая 1891 года вступает в силу с 1 января 1893 года, а остальные положения Закона, если они ещё не в силе (§ 6 Закона действовал с момента его принятия — прим. автора), вступают в силу с 1 апреля 1893 года. На этот факт до сих пор не обращалось внимания. Между тем он важен для атрибуции оружия по году выпуска.

4. Уведомление, касающееся исполнения закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия от 23.07.1893 г.

deutsches_reichsgesetzblatt_1893_028_22715

В связи с §. 7 Закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия от 19 мая 1891 (Имперский юридический вестник стр. 109), после уведомления Бундесрата, касающегося осуществления настоящего Закона, от 22 июня 1892 года (Имперский юридический вестник с. 674) принять положения, содержащиеся в следующем приложении I:

Приложение I
к Положению от 22 июня 1892 (Имперский юридический вестник стр. 674) , касающегося осуществления закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия 19 мая 1891 года (Имперский юридический вестник стр. 109) .
Стволы для военных винтовок, которые сделаны по образцу оружия 88 (винтовка образца 1888 года — прим. автора), подлежат по требованию отстрелу одного образца в соответствии со следующими положениями:
Заряд.
1. Из каждого ствола производятся один за другим два выстрела боевыми патронами, которые были произведены на государственной фабрике боеприпасов в соответствии с предписаниями Военного ведомства для данной цели.
Состояние стволов перед отстрелом.
2. В качестве пригодных для отстрела следует считать стволы образца, если они внутри хорошо отполированы или нарезаны и абсолютно чистые, а также полностью завершены внешне. Стволы также должны быть обеспечены соответствующими приспособлениями запирания, которые полностью готовы в своих частях или прикручены соответственно, закалены и отполированы.
Испытательные клейма.
3. После отстрела образца выбивают следующие знаки испытаний:
в качестве клейма отстрела такая имперская корона
deutsches_reichsgesetzblatt_1892_033_0676_b1
в качестве клейма обследования буква N с имперской короной выше
deutsches_reichsgesetzblatt_1893_028_228_b2

Оба испытательных клейма следует выбить рядом друг с другом, а именно: клеймо, означающее обследование оружия после испытания, ставится справа возле клейма отстрела:

  1. на нижнюю половину цилиндрической части ствола около ствольной коробки,
  1. на левую сторону передней части ствольной коробки,
  1. на левую сторону стебля затвора,
  1. на верхнее ребро головки боевой личинки.
Кроме этих клейм на внешней стороне ствольной коробки выбивается использованный заряд

deutsches_reichsgesetzblatt_1893_028_228_b3

Берлин, 23 июля 1893 г.
Вице-канцлер  фон Бёттихер.

5. Уведомление, касающееся исполнения закона об испытании стволов и затворов ручного огнестрельного оружия от 08.05.1895 года

deutsches_reichsgesetzblatt_1895_015_232

В данном законодательном акте Бундесрата расширилось приложение II (таблицы отстрелов) к уведомлению от 22 июня 1892 года  относительно испытания стволов, предназначенных для одного снаряда (прежняя таблица заканчивалась калибром 7,62 мм), и добавились 2 новых калибра для экспресс-оружия с нарезным стволом.

ИСТОРИЯ ОДНОГО РУЖЬЯ

Координатор российского отделения Muzzle Loaders Associations по Поволжью и Н.Новгороду Сергей Бушин  побывал в г. Караколе (бывший Пржевальск, Киргизия), где в фондах мемориального музея Н.М. Пржевальского  хранится ружьё, якобы принадлежавшее великому русскому путешественнику и изготовленное специально для него в мастерской петербургских оружейников Лежен. Результатом этой поездки стали фотографии, с помощью которых удалось по-новому взглянуть на старую историю.

????????????????????????????????????

Мемориальный музей Н.М. Пржевальского в г. Каракол.

 

%d1%81%d1%82%d1%8f%d0%b3%d0%be%d0%b23

Статья Г. Битюкова в газете «Иссык-Кульская правда» от 15 января 1972 года.

 

Решение о приобретении ружья у известного оружиеведа В.Е. Маркевича в 1956 году принимал тогдашний директор музея Г.С. Битюков. Вот что он написал  в статье «История одного ружья», опубликованной в газете «Иссык-Кульская правда» 15 января 1972 года:

«В мемориальном музее И. М. Пржевальского экспонируется редкое ружьё — участник экспедиции великого путешественника, но мало кто знает его историю. Уходя в глубину Азии, Н. М. Пржевальский придавал большое значение не только научным приборам и прочему оборудованию, но и вооружению участников экспедиции, так как каждый из них был, прежде всего, охотник. И вот, готовясь к четвертому путешествию в Тибет, в 1883 году Пржевальский заказывает несколько ружей для экспедиции известному оружейному мастеру Василию Васильевичу Лежену, сыну Василия Лежена, выходца из Швейцарии, который основал в первой половине XIX века оружейную мастерскую в Петербурге, которая в основном работала на особ царского двора. В. В. Лежен знал, с каким заказчиком имеет дело, и со всей серьезностью принялся за работу. К концу 1883 года ружья были готовы, и Н. М. Пржевальский, лично испытав их боевые качества, дал им высокую оценку. Одно из них под номером 836 предназначалось лично для путешественника. Оно было легким, прочным и метким. Затвор — один из самых прочных по тому времени, его запирающая часть винтовыми скосами крепко притягивала стволы к колодке. Короткие стволы улучшают посадочность и маневренные качества ружья. Замки обратные, имеют длинные надежные боевые пружины, бойки соединены с курками, они не ломаются, их не заедает в колодки, как это бывает с бойками на пружинах. Части ружья покрыты великолепной лиственной гравировкой, в медальонах изображены головы лани, лисицы, гончей собаки, кабана. Подкурковое устройство сделано из золота. Под шейкой ложа на хвосте спусковой скобы имеются инициалы мастера: «В. Л.» (Василий Лежен), номер ружья и инициалы Пржевальского: «Н. М. П.». Под прикладом, на металлическом серебряном щитке надпись: «Экспедиция Пржевальского». На гребне приклада возле затыльника врезан другой серебряный щиток, на нем выгравированы инициалы Пржевальского «Н. М. П.», дата «1883 год» и номер ружья. С этим ружьем Н. М. Пржевальский прошел путь от Кяхты  через восточную Гоби, Тибет, пустыню Такла-Макан, Тянь-Шань, Иссык-Кульскую котловину. Этот путь равен почти десяти тысячам километрам. Благодаря ружью путешественник добыл лично четыре тысячи животных и птиц. Возвратясь из четвертого путешествия в 1885 году, Пржевальский подарил это ружье начальнику охраны экспедиции георгиевскому кавалеру Г. Иванову.

001

В.Е. Маркевич

 

Пока остается невыясненным, как ружьё от Г. Иванова попало к уральскому казаку Ф. Стягову. Последний был человеком предприимчивым, знал цену реликвии и решил блеснуть перед обществом. В 1891 году он представил эту историческую ценность на международную Московско-Парижскую выставку редкого оружия. Там ружьё получило высокую оценку и было награждено медалью. На эллипсообразной медали отлита надпись на французском языке: «Паикс-Лябор (мир — труд). 1891 год. Москва — Париж», а также изображены герб Москвы и Парижа. Шли годы. Ф. Стягов состарился и, умирая, завещал ружьё своему сыну. Стягов младший в 1919 году решил эмигрировать в Турцию и поехал на Кавказ, прихватив и ружьё Пржевальского. Но Кавказе в то время не разрешалось кому-либо иметь нарезное оружие, а тем более вывозить за границу, и оно было конфисковано. Офицер грузинской гвардии, осматривая конфискованное имущество, увидел ружье Ф. Стягова. Оно ему понравилось и он присвоил его. Но и он не мог сохранятъ ружье нарезным. Тогда отправился в Тифлис к оружейному мастеру Н. И. Шпагину с просьбой высверлить стволы под 16 калибр. Когда работа была закончена, к Шпагину зашел давно знакомый человек, уже тогда известный коллекционер исторического оружия, впоследствии оружейный энциклопедист полковник В. Е. Маркевич. Интересуясь работой Шпагина, он пришел в восторг от того, что держал в руках ружьё великого путешественника. «Кто же владелец этого ружья?» — спросил он мастера. Тот сообщил, кому оно принадлежит. В. Е. Маркевич встретился с офицером и предложил ему великолепное ружье английской системы вместо ружья Пржевальского. После долгих переговоров обмен состоялся, Маркевич доставил реликвию в Ленинград и хранил дома до 1956 года. При создании мемориального музея Н. М. Пржевальского в нашем городе В. Е. Маркевич предложил ружье музею, который приобрел его, и хранит по сей день. История ружья продолжается».

Не стоит придираться к некоторым неточностям в рассказе Г. Битюкова, касающимся, например, семьи Лежен, а также к утверждению автора об испытании ружей лично Пржевальским и его «высокой оценке». Эти и другие «факты» могли появиться в лучшем случае от Маркевича, узнавшего об этом от грузинского офицера, которому рассказал сын казака Стягова, узнавшего об этом от отца, которому рассказал Гавриил Иванов (здесь был бы уместен «смайлик» — символ улыбки). Тот, кто первым поведал эту историю, не понимал, кем был Пржевальский в 1883 году. Обласканный императором, получивший множество наград в России и за рубежом, ставший почётным гражданином С.-Петербурга и Смоленска, почётным членом Академии наук, почётным доктором зоологии Московского университета, почётным доктором С.-Петербургского университета, почётным членом всевозможных обществ, Николай Михайлович был национальным героем. Встречи с ним желали все: от Наследника Цесаревича до членов Королевского географического общества в Лондоне. Если бы Пржевальский заказал что-нибудь у Лежена, то это немедленно нашло бы отражение в охотничьих печатных изданиях и рекламе. Между тем, об этом «факте» — нигде и ничего. Впрочем, имеются куда как более серьёзные моменты, требующие объяснения.

Во-первых, номер 836 не может соответствовать 1883 году, если только в мастерской существовала сквозная нумерация, поскольку известное ружьё первой «системы Ивашенцова» № 386 было изготовлено фирмой «В.В.Лежен» не ранее 1892 года, когда была выдана привилегия на его производство. Конечно, можно предположить, что наследники Вильгельма Лежена продолжали его нумерацию до 1885 года, т.е. до открытия фирмы «В.В. Лежен», после чего начали свою. Однако, такой вариант всё же маловероятен, поскольку любой производитель обычно использует все возможности чтобы произвести впечатление на покупателя. Большие номера этому способствуют, создавая иллюзию, что фирма крупная и имеет историю.  Более вероятно предположение,  что номер 836 относится к нумерации другого производителя.

img_20160913_072251

img_20160914_065634

Ружьё из мемориального музея Н.М. Пржевальского в г. Каракол (Киргизия). Фото: С. Бушин

 

Во-вторых, сомнительно утверждение, что стволы высверлены «под 16 калибр». На подушках ствольного блока ясно читаются клейма 12 и 65, обозначающие калибр и длину патронника. Скорее всего, в «прошлой жизни» блок действительно был нарезным. Об этом говорят подъёмные целики на прицельной планке. Согласно Бутурлину, длина стволов «большекалиберного» штуцера 12 и 16 калибра могла колебаться от 24 до 28 дюймов (610 — 711 мм), а толщина стенки по полям у дульного среза составляла около 3 мм. В любом случае «высверлить» гладкий ствол 16 калибра из штуцера 12 калибра невозможно. Также невозможно сегодня ответить на вопрос: зачем вообще были удалены нарезы? Из-за того, что «на Кавказе в то время не разрешалось кому-либо иметь нарезное оружие»? Подтвердить это может только тот, кто знает о порядках и законах в тогдашней Грузинской демократической республике, просуществовавшей с 1918 по 1921 год; мне на этот счёт, к сожалению, ничего неизвестно.

img22

Клеймо «L. Chaumont»

 

В-третьих, не соответствует действительности утверждение, что ружьё изготовлено «мастером В.В. Леженом». Вильгельм Лежен (старший), которого в 1883 уже не было в живых, его вдова и сыновья были «фабрикантами», а не мастеровыми. В нижней части правого ствола в районе крюка находится клеймо «L. Chaumont». Я могу только предполагать, имело ли это клеймо отношение к семейству оружейников Шомон из Льежа или оно принадлежало Лежен-Шомону (P.J. Lejeune-Chaumont) — весьма плодовитому изобретателю, чья оружейная фирма была зарегистрирована на Льежской испытательной станции с 1859 по 1870 год. Также можно только гадать, имеет ли какое-то значение совпадение фамилии предполагаемого производителя ружья из Санкт-Петербурга с весьма распространённой среди льежских оружейников фамилией Лежен. Как бы там ни было,  клеймо «L. Chaumont» является клеймом изготовителя, и вполне можно допустить, что не только ствольного блока. Известно ещё одно ружьё с такой же колодкой, механизмом запирания и  ударной системой, но другими замками. На нём немецкие клейма, говорящие о том, что ружьё было отстреляно не ранее 1891 года.

16381705

Это ружьё с немецкими клеймами отстреляно не ранее 1891 года. Фото: guns.ru

 

Бельгийское клеймо «Perron» (которое любители оружия часто называют «обелиск»)* на «ружье Пржевальского», возможно, забито (см. снимок подушек ствольного блока).  Его отсутствие вызывает вопрос: мог ли кто-нибудь в России, помимо мастерской Лежен, собрать такой штуцер из бельгийской, немецкой или смешанной (колодка и замки — немецкие, стволы — бельгийские) комплектации? Мог. Например, компания Николая Гонно из Санкт-Петербурга, который сотрудничал с семьёй  Лежен и имел хорошие связи с оружейниками Европы. В этом направлении заставляют думать такие нюансы, как система запирания, какую также можно наблюдать на ружьях Гонно, использование таких же затыльников на прикладе,  факт покупки Василием Леженом (сыном) компании Гонно в 1887 году и даже известный факт использования ружья Гонно другим соратником Пржевальского — Роборовским в экспедиции 1893-95 г.

*Клеймо «Le Perron» представляет собой стилизованное изображение одного из самых известных памятников Льежа «Perron de Liege», построенного в 1305 году. Это эмблема города и символ свободы его жителей. Клеймо в нынешнем виде применяется с 1853 года и означает только одно: проверено в Льеже. Во второй половине XIX века ставилось, например, при экспорте, как правило, на подушках ствольного блока и колодки.

img_20160914_064519

Гравировка ружья. Фото: С. Бушин

 

В-четвёртых, не думаю, что эпитет «великолепная» применим к описанию гравировки на этом ружье.  Не самая простая, но и не особо сложная или изощрённая работа, вполне типичная  для середины XIX века. Без сомнения, такую гравировку могли сделать и в России, и в Германии, и в Бельгии.

img_20160914_064603

Боёк ружья, шарнирно сцеплённый с курком. Фото: С. Бушин

 

272-listing-main-1800

Ударные механизмы Томаса Хорсли (Thomas Horsley, слева) и Уильяма Пейпа (William Pape).

 

 

001

Рисунок из патента А. Ланкастера №1525 от 3.06.1865 г. (слева) . Рисунок из книги Вильяма Гринера (младшего) «Modern Breech-Loaders Sporting and Military», 1871 г. (справа).

 

greener8original

«Self-acting striker» — «самодействующий боёк» Гринера (слева). Ружьё компании «James Beattie & Son» (справа). Фото: www.doublegunshop.com

 

Уильям Гринер (сын) в своей книге «Modern Breech-Loaders Sporting and Military» (1871 г.) написал: «Большое количество ружей центрального огня по-прежнему производятся с пружинными бойками… Пружин следует избегать, насколько это возможно в конструкции огнестрельного оружия, особенно спиральных пружин, которые изготовлены из тонкой стальной проволоки. Сложно получить действительно хорошие спиральные пружины; они слишком мягкие, ломаются и становятся бесполезными в очень короткий промежуток времени. Они легко забиваются маслом и грязью, после чего не работают… Мы видели бойки, застрявшие из-за засорения, вызванного утечкой газов при использовании некачественных патронов, так, что было необходимо использовать инструмент, чтобы задвинуть их обратно. Эти вопросы могут показаться пустяковыми, но они вызывают большое раздражение спортсмена…» Гринер упомянул несколько конструкций, решающих эту проблему. Втягивающийся боёк («Rettractable striker») Альфреда Ланкастера (патент № 1525 от 3.06.1865 года). Устройство Томаса Хорсли (патент №1138 от 17.04.1867 года), в котором наплыв на передней части курка, взаимодействуя с плечом рычага, качающегося на оси в горизонтальной плоскости, заставлял другое плечо выдвигать боёк в момент взвода. «Самодействующий боёк» («self-acting striker») Уильяма Пейпа (патент №2488 от 3.09.1867 года). Свой вариант «самодействующего» бойка Гринер предложил в британском патенте №800 от 7.03.1868 года. В вышеупомянутой книге содержится изображение курка, сцеплённого с длинным бойком посредством винта. Гринер написал, что такую конструкцию применяли производители, не имевшие собственных патентов, в том числе немецкие оружейники. Затвор нашего ружья и оригинальное крепление стволов на цевье принято относить к разновидности системы Лефоше, хотя в действительности за авторство могли бы поспорить несколько человек, в том числе француз Шарль Луи Станислас барон Ортелюп, проживавший некоторое время в Англии и получивший несколько британских патентов. Немцы называли такой затвор «английским».

img_20160914_065520

На прицельной планке ружья имеется надпись «В. Леженъ въ Петербурге(ять)». Она явно не соответствует общему уровню гравировки, и выполнена другой рукой.  Вероятно, у Леженов это было в порядке вещей. Я уже упоминал о письме некоего Ф.А. Исупова, заказавшего у них дешёвое ружьё и получившего в результате откровенный хлам бельгийского производства. За две недели между получением ружья из-за границы и его отправкой заказчику на  прицельной планке была кое-как сделана надпись «P.I.W.W. Lejeune St.- Petrsbourg».

img_27613

Посмотрим теперь внимательно на спусковую скобу. Очевидно, что «ВЛ» — перед и «НМП» —  после номера выполнены не одновременно с самим номером и окружающей его гравировкой. Думаю, что и не одновременно с надписью на прицельной планке, но, вполне возможно, вместе с этим (снимок ниже) неряшливо врезанным медальоном в верхней части приклада рядом с его пяткой.

%d1%81%d1%82%d1%8f%d0%b3%d0%be%d0%b21

Если это — медальон с инициалами владельца, то причём тут 1883 год и № 836? Так не делали, да и стилистика самого медальона говорит о новом времени, а не о середине XIX  века.

img_20160914_064913

На основании антапки читается без изысков исполненная надпись «экспедицiи пржевальскаго». Вопрос: почему множественное число, если, согласно рассказу Битюкова, ружьё изготовили перед 4-й экспедицией, после которой оно было подарено? Сомнительно, что антапку, прикрученную «неоружейными»  винтами с «неоружейными» шлицами, во-первых, установил производитель, а, во-вторых, именно на этом месте. Она явно находилась ближе к носку приклада, откуда в силу каких-то причин её вывернуло, а это место пришлось ремонтировать (хорошо видно на снимке ниже). Вполне возможно, что надпись на основании антапки была сделана одновременно с медальоном на гребне приклада и надписями вокруг номера на спусковой скобе. Зато следующий медальон сомнений в подлинности не вызывает.

img_201609_064940

Дарственный медальон и следы ремонта приклада.

 

«Г.к. Г. Иванов — Г.к. Ф. (фита) Стягову». Расшифровывается эта надпись просто: Георгиевский кавалер Г. Иванов — Георгиевскому кавалеру Ф. Стягову. Тут-то и начинается самое интересное. Весьма вероятно, что это ружьё имеет отношение к члену команды конвоя (а потом её командиру) экспедиций Пржевальского, Козлова и Роборовского, унтер-офицеру 2-го гренадёрского Ростовского полка Гавриилу Ивановичу Иванову (старейший полк русской армии был расквартирован в Москве). Н.М. Пржевальский  свою  4 экспедицию в Центральную Азию (1883-1885) описал в книге «От Кяхты на истоки Желтой реки». Приведу некоторые выдержки на интересующую нас тему. «Снаряжение экспедиции в Петербурге…для вооружения экспедиции отпущены были 23 винтовки Бердана и 25 револьверов Смита и Вессона с 15 тыс. патронов для первых и с 4 тыс. для вторых…В Кяхте…Таким образом окончательно сформировался личный состав экспедиционного отряда из 21 человека, а именно: начальник экспедиции; его помощники — поручик В. И. Роборовский и вольноопределяющийся П. К. Козлов; препаратор — младший урядник Пантелей Телешов, уже сопутствовавший мне при третьем путешествии; старший урядник Дондок Иринчинов — спутник всех моих прежних путешествий; новые казаки — Кондратий Хлебников, Никита Максимов, Григорий Соковиков, Бани Дарджеев, Семен Жаркой, Владимир Перевалов и Семен Полуянов; солдаты-гренадеры, привезенные из Москвы — Петр Нефедов, Гавриил Иванов, Павел Блинков, Михаил Бессонов; солдаты, выбранные из линейного батальона в г. Троицкосавске — Алексей Жарников, Григорий Добрынин и Евстафий Родионов; наконец, вольнонаемные — обыватель г. Троицкосавска Михаил Протопопов и таранчинец Абдул Юсупов. Тотчас по выборе новых солдат и казаков приступлено было к ежедневным упражнениям их в стрельбе из берданок и револьверов. Умение хорошо стрелять из тех и других ставилось, помимо всего прочего, непременным условием для окончательного зачисления в экспедиционный отряд.»

%d0%ba%d0%be%d0%bd%d0%b2%d0%be%d0%b9_4_%d1%8d%d0%ba%d1%81%d0%bf%d0%b5%d0%b4600

Г. Иванов (сидит 2-й слева) среди конвоя 4-й экспедиции Пржевальского.

 

«Сон мой как рукой сняло. Живо забросил я на плечи свой штуцер Express и вместе с казаком Телешовым отправился к заманчивым зверям. Придя на место, где они были, мы встретили, вместо двух, четырех медведей и, постреляв довольно по ним, убили самца и самку; другой самец, набежавший с испугу прямо на наш бивуак, был убит остававшимся там казаком. Таким образом мы добыли в коллекцию сразу трех редкостных тибетских медведей — Ursus lagomyiarius n. sp. Шерсть у них, несмотря на вторую половину мая, была еще превосходная…Случались и незабвенные для охотника выстрелы: дуплетом из штуцера Express я убил однажды на полтораста шагов большого медведя и такую же медведицу; или таким же дуплетом свалил на двести шагов пару старых аргали…Раскаяние брало меня, что не пошел со штуцером за куку-яманами, но теперь дело это было непоправимо. Однако, на всякий случай, я вложил в свое Пёрде пульные патроны и присел за камень на боковом скате горы…Тогда раз за разом пустил я две пули, рассчитывая, что они найдут виноватых. После этих выстрелов куку-яманы бросились на прежние скалы; двое же остались на месте убитыми наповал…я отпустил несколько человек на охоту; сам отправился с П. К. Козловым на ту же гору, но только за птицами для коллекции; поэтому мы взяли гладкоствольные ружья«.  Никаких других упоминаний о штуцерах, ружьях и тд. в отчёте об экспедиции нет.

img_20160913_072520

Подъёмные целики на 100, 150 и 200 аршин.

 

Сегодня мало кто понимает разницу между дымным (т.е. предназначенным для стрельбы дымным порохом) крупнокалиберным штуцером и дымным экспрессом. Делают их похожими нарезные стволы. Разница заключается в калибре и допустимых давлениях. Самый крупный калибр дымного экспресса составлял (согласно Бутурлину) по полям 0.577 дюйма или 14.66 мм. Высверлить его на 12 или 16 калибр невозможно, если даже не принимать во внимание, что материал ствола — дешёвый дамаск. Вес мог быть от 12.3 до 13.25 русских фунтов или от 5 до 5.4 кг. Дымный штуцер 12 калибра мог весить от 11 до 15 русских фунтов или приблизительно от 4 до 6 килограмм. Стреляли из него круглой пулей весом около 36 гр. или конической весом до почти 55 гр.  Высокая точность сохранялась до 200 аршин, а приемлемая до примерно 250. Именно поэтому наше ружьё, а, вернее, бывший штуцер имеет подъёмные целики на 100, 150 и 200 аршин или 71, 107 и 142 метра. Возникает вопрос: мог ли Пржевальский, будучи военным человеком и первоклассным охотником, называть экспрессом (express) дымный штуцер 12 калибра? Вопрос, конечно, риторический и ответ на него — отрицательный. Подспудно возникает ещё один: если Маркевич был уверен, что его нарезной штуцер когда-то принадлежал  Пржевальскому, почему он написал : «Знаменитый исследователь центральной Азии Н. М. Пржевальский всегда пользовался пистонным пульно-дробовым ружьем Ланкастера с каналами стволов овальной сверловки, хотя в числе экспедиционного оружия имелись ружья, заряжаемые с казны»?  Понятно, что книга В.Е. Маркевича «Охотничье и спортивное оружие» (Полигон. 1995 г.) вышла, когда самого автора уже не было в живых, и редактировали её другие люди, но вопрос от этого не исчезает.

1-%e2%84%96311-1896

Г.И. Иванов (сидит во 2 ряду, второй справа) с участниками экспедиции Козлова. Снимок из журнала «Разведчик» 1896 г. №311

 

Повторюсь, у меня нет сомнений относительно дарственного медальона, а, значит, ружьё действительно когда-то принадлежало Георгиевскому кавалеру Г. Иванову.  Если вся эта история не выдумана от начала и до конца, то Г. Иванов — это действительно Гавриил Иванович Иванов, спутник Пржевальского и его последователей, уроженец села Залучье Новгородской губернии. Для старшего унтер-офицера (взводного) с максимальным месячным жалованьем  в  6 рублей такое ружьё было бы непозволительной роскошью, и, скорее всего, он получил его в подарок. Вопрос: когда и с какой стати? Вернёмся к началу истории. Читаем: «…готовясь к четвертому путешествию в Тибет, в 1883 году Пржевальский заказывает несколько ружей для экспедиции…» Экспедиционное оружие могло оплачиваться казной, из которой на расходы было выделено 43580 рублей. Имея столь серьёзные средства, стал бы руководитель экспедиции тратить собственные? Если нет, то штуцер был казённым, и не мог быть подарен ни при каких обстоятельствах. Умирая, Пржевальский завещал «ланкастер» и «пёрдэ» Роборовскому и Козлову, но это было его личное оружие. В 4-й экспедиции Иванов был простым солдатом из команды конвоя. С какой стати полковник должен дарить рядовому дорогое ружьё после первой совместной экспедиции?  Кроме того,  ходатайствуя о наградах своим спутникам, Пржевальский выделил старшего урядника Забайкальского казачьего войска Дондока Иринчинова, участника всех 4-х экспедиций,  и старшего урядника того же войска Пантелея Телешова, участника 2-х экспедиций. Всем остальным 14 нижним чинам, включая Иванова, а также волонтёру Протопопову были пожалованы одинаковые награды: знаки отличия военного ордена (с 1913 года офиц. название «Георгиевский крест»)  4-й степени, по 200 рублей единовременно и шестимесячный отпуск «для отдыха и поправления здоровья». Если штуцер не был подароком Пржевальского, то тогда кого?

%d0%bd%d0%be%d0%b2%d1%8b%d0%b9-%d1%82%d0%be%d1%87%d0%b5%d1%87%d0%bd%d1%8b%d0%b9-%d1%80%d0%b8%d1%81%d1%83%d0%bd%d0%be%d0%ba

Пётр Кузьмич Козлов

 

Возможный ответ содержится в воспоминаниях П.К. Козлова. «При складе в Цайдаме мной были оставлены, кроме Муравьёва, ещё три человека, на одного из которых — старого, неизменного моего спутника по четырем путешествиям в Центральной Азии, и. д. фельдфебеля отряда экспедиции, Гавриила Иванова — было возложено главенство» («Монголия и Кам», 1899-1901 г.). Иванов, помимо 4-й и прерванной из-за смерти Пржевальского 5-й экспедиции, участвовал вместе с Козловым в экспедиции Певцова (продолжение 5-й), Роборовского и во всех досоветских экспедициях самого Козлова. В 1886 году был награждён бронзовой, а в 1896 году — малой серебряной медалью Русского географического общества. Собираясь в несостоявшуюся из-за войны экспедицию 1914 года, П.К. Козлов планировал навестить своего верного спутника Гавриила Иванова, находившегося уже в весьма почтенном возрасте, чтобы передать специально купленный для него подарок (архив мемориального музея-квартиры  П.К.Козлова, ф.1, оп.3, №59). Мог ли этим подарком быть штуцер? Вполне. В 1914 году такой предмет устаревшей конструкции стоил недорого. Сведений о том, что в экспедициях использовался нарезной штуцер, в трудах Козлова нет. В книге «Кам и обратный путь» (2-я книга о Монголо-Тибетской экспедиции 1899-1901 гг) он написал: «Для охоты на тибетских медведей мы употребляли именно трёхлинейные винтовки». Винтовка Мосина в то время была новым оружием русской армии, возможности которого для обороны и охоты участники экспедиции Козлова оценивали очень высоко.

9Следующий «артефакт» — медаль, врезанная в затыльник приклада с выгравированной на ней надписью «Ф. (фита) Стяговъ» и «1891». К ней относится та часть истории, где рассказывается об уральском казаке Ф. Стягове и о том, что «в 1891 году он представил эту историческую ценность на международную Московско-Парижскую выставку редкого оружия».  Якобы «там ружьё получило высокую оценку и было награждено медалью», вероятно, этой самой. Всё вышесказанное выдумано. Во-первых, никаких выставок редкого оружия в 1891 году не проводилось. В Москве проходила французская художественно-промышленная выставка, в честь которой была выпущена памятная медаль, которой, естественно, никого не награждали. Во-вторых, на выставке не было никакого другого оружия, кроме французского.

Диаметр 33 мм

Памятная медаль французской художественно-промышленной выставки в Москве. 1891 год.

 

 

Кто такой Ф. Стягов?  Среди яицких казаков фамилия весьма известная. Выходец из станицы Круглоозёрной Фёдор  Васильевич Стягов в 1874 году в составе трёх «ходоков» тайно находился в С.-Петербурге для подачи прошения царю от Уральского казачьего войска по поводу введения нового положения о воинской повинности, вызвавшего волнения казаков по всей стране. Не застав царя в С.-Петербурге, ходоки двинулись за ним в Крым. По пути потеряв одного из товарищей, Фёдор Стягов и Евстафий Гузиков вроде как добрались до Ливадии и вручили прошение кому-то из свиты. По возвращении были подвергнуты суду и получили по 8 лет каторги на заводах. Другие участники волнений были сосланы в Туркестан. В первой партии из 100 репрессированных находились Фадей и Александр Стяговы. Другими словами, Стяговых было много. Выяснить, кто из них был Георгиевский кавалер Ф. Стягов, которому Гавриил Иванов подарил штуцер, не представляется возможным, даже если допустить подлинность той части истории Битюкова, где упоминается казак и его сын, убегавший в 1919 году от красных через Грузию.

В своих экспедициях Пржевальский использовал большое количество разного оружия. За исключением любимого «ланкастера», оно было для него обычным инструментом путешественника. Это же можно сказать о его последователях. Так что же мы тогда имеем в конечном итоге? Окончательного вердикта нет и быть не может. Мне представляется, что наиболее вероятный вариант следующий. Дымный штуцер 12 калибра был изготовлен в Льеже по заказу компании Лежен, в мастерской которой была сделана надпись на прицельной планке. Вполне возможно, что он попал в 4-ю экспедицию Пржевальского в качестве экспедиционного или личного оружия кого-то из участников, например, самого Козлова, который позднее подарил его Гавриилу Иванову. Тот, в свою очередь, подарил ружьё Ф. Стягову, установив на приклад дарственный медальон. Далее ружьё проследовало по цепочке: сын Стягова — грузинский офицер — В.Е. Маркевич — мемориальный музей Пржевальского. Все другие надписи, медальоны и медали появились, скорее всего, после Ф. Стягова и могли служить единственной цели:  поднять ценность ружья в глазах потенциального покупателя. Не столь и важно, кто этим занимался.  Если ружьё прошло через руки хотя бы только и соратников Пржевальского, оно, вне всякого сомнения, является ценным музейным экспонатом, но…для этого надо поверить в историю, рассказанную Г. Битюковым. Заканчивая свою статью в 1972 году, он написал: «История ружья продолжается». Спустя 44 года то же самое могу сказать и я.

Моя благодарность Сергею Бушину (г. Саров), без помощи которого эта статья была бы невозможной, сотруднику Министерства Иностранных Дел Кыргызской Республики Асель Байышевне Юсуповой, директору музейно-мемориального комплекса К.Карасаева – Н.М. Пржевальского (г. Каракол, Киргизия) Зинагуль Орозгазиевне Камбаровой и научному сотруднику-экскурсоводу Зине Асановне Еркимбаевой, а также сотрудникам Иссык — Кульского областного государственного архива.

Brancquaert and Defourny.

88clip

Brancquaert Model 8.

 

Gun lovers all over the world like lists of «best» gunmakers and love to argue who made a better gun. In Russia, for instance, there’s an unwritten rating of Belgian makers that affects a gun’s price tag along with other factors such as condition. I don’t know who compiled this rating and what criteria they used, but I know that its value is dubious. Belgian guns of the same class by different makers, on close inspection, usually turn out to have the same quality — if not prove to be the same gun. For example, let’s look at Brancquaert and Defourny.

Both Brancquaert and Defourny figure prominently on the list of the makers that Marco Nobili’s influential work identifies as equal to Lebeau-Courally. Other names on the list include E. Bernard, C. Braekers, Britte, J. Bury, A. Cordy, Dumoulin, A. Forgeron, A. Francotte, Browning, Galand, N. Lajot, Mahillon, ML, E. Masquelier, Pirotte, F. Thirifays, F. Thonon, J. Thonon. This alone would seem to imply that they were gunmakers of the same level. However, things go a little deeper than that.

Liege-1900

Liege in the beginning of the XX century.

 

But let’s first look at the Liege gun trade at the turn of the XX century, when both Brancquaert and Deforuney entered the scene of best gunmaking. We can get answers for many questions from the account of Sergei Zybin, Head of the Repair and Hunting Guns Workshop of the Imperial Tula Arms Works, who was sent to Europe in 1902 to study progressive methods of making hunting guns (at least, this was the official version of his assignment). Zybin writes of Liege as a community of incalculable individual craftsmen, small shops and large, steam-powered factories, that worked together almost as a single body. There were businesses that managed to assemble large volume of guns without any sophisticated machinery, purchasing parts from more high-tech manufacturers. On the other hand, even Pieper, Liege’s biggest maker, had nearly all their guns finished by independent one-man shops.

9081310

Sergei Zybin.

 

Wherever machinery could help, it was used — even individual craftsmen (or women: more than a third of the workforce was female on some firms) had access to steam-powered machines, with specialized businesses renting out shop floor space at affordable daily rates. Where machines couldn’t cut costs, the jobs were done by individuals at homes. Outsourcing secured the entrepreneur from strikes and such; on the other hand, self-employed craftsmen were better motivated and utilized their time and resources better. All of that fused into a flexible system that could produce any quantity of guns of every description cheaper than anywhere else.

001

Shop floor at Fabrique National, Herstal.

 

Before the WWI, when the main Belgian gunmaking brands were only establishing themselves, some differences in quality could be observed, and some sort of ranking could be established. But the between-the-wars period all variation disappeared. The catalogue of H&D Folsom Arms, New York, listed over 200 various Belgian gunmakers they sold in the USA — but the valuators of American auction houses today treat all of them alike (with exceptions for Lebeau and Francotte). And, in a way, they are right — most if not all Belgian firms of the period ensured the same quality for the same money.

103

Shop floor at A. Francotte’s.

 

005

Shop floor at Manufacture Liegeoise.

 

 I don’t mean to say that there weren’t any artisans who were above the mass. Liege was home to a number of gunmaking stars. Hyppolite Corombelle, the engraver par excellence, who later moved to Italy to become the founder of Bologna engraving school; Nicolas Jacquet of Cheratte, a suburb of Liege, supplied best gun locks for any system including Beesley-Purdey patent; Joseph Cap made best barrels. But the names of the stars did not appear on the guns and remained unknown to the public. With the world’s economy struggling, all ambition gave way to the need to sell: under one’s own brand or some other name, complete guns or parts or some work on them, it didn’t matter.

201947

Beesley type side lock made by Nicolas Jacquet.

 

Now that we got a glimpse on how Liege gun trade worked, let’s get back to the heroes of the story.

002

Front page of Brancquaert’s catalogue showing the Wellington live pigeon shooting grounds in Ostende.

 

Louis Brancquaert owned a gun shop at 202 Avenue de l’Hippodrome, Bruxelles, on the way to the Boitsfort Hippodrome not far from the shooting club «Tir du bois de la Cambre». Brancquaert sold hunting and pigeon shotguns, accessories, and Mullerite ammunition (made by Muller & Co, Liege), which was advertised as the best for live pigeon shooting. He also patterned and retailed «Brancquaert`s pigeon–trap» — a trapdoor cage for releasing birds for live pigeon shoots. The patent, however, was only a «brevete S.G.D.G» (see the article about Lebeau-Courally for what it means). Louis Brancquaert himself was an important figure in live pigeon shooting as shooter and acting  as secretary of at least three shooting clubs: in Bruxelles («Tir du bois de la Cambre»), Spa and Ostende. Live pigeon shooting was an expensive hobby, and provided Brancquaert with connections in the top society.

889_001

Live pigeon shoot in Bruxelles. Early XX century.

 

In fact, Brancquaert’s fame as a gunmaker rested on live pigeon shooting. His name first caught the gunners’ eye in 1897, when Baron Raoul de Vriere, former Secretary of the Belgian Embassy in Washington, used a gun by Brancquaert to win the Grand Prix in Paris. By 1905 Brancquaert’s guns secured three gold medals, a silver cup and 30,317 Franc of prize money.

6395

Baron Raoul de Vriere, one of the best live pigeon shots of the late XIX century.

 

Brancquaert sold his wares all over Europe through a wide network of sales representatives: there were nine in Italy alone. His guns were of best quality only and with an option to place the customer’s monogram or crest on the trigger guard. Model 1 was a carbon copy of Purdey by Beesley’s Patent self-owner, and Model 2 copied the Holland&Holland sidelock. Model 3 was a side-plated Anson&Deeley boxlock with a single trigger; it was advertised as the company specialty, not inferior in any way to English guns of the same type. Model 4 was Model 3 with double triggers, Model 5 was a bar-action hammer gun, and Model 6 was Model 4 without side plates.  Model 7 was a three-barreled gun, with two 12 or 16 gauge smooth barrels on top and a .450 Express below; it featured a patented cocking system and a rear sight that rose automatically when the selector was shifted to the rifled barrel and went down as the action was opened.

111clip

202 Avenue d’Hippodrome, where Brancquaert’s shop used to be located.

 

However, Brancqueart was never a gunmaker in the true sense of the word. It is not a secret that the guns he retailed were supplied to him by  Defourny.

001

Antoine Joseph Defourny Jr.

 

The Defourny dynasty of gunmakers was founded by Antoine Joseph Defourny (1805-1873). He had ten children, and his two elder sons Noël Joseph (1834-1918) and Gilles Joseph (1831-1915) became gunmakers too, while another son, Jean (1850-1914) was a gun trader. Like his father, Noël had ten children, however, three of them died in infancy. But two of his surviving sons, Antoine Joseph (born April 9, 1862, died August 19, 1943) and Alphonse (1870-1948) became gunmakers, and another son, Noël Victor Jean, was the State Weaponry Controller. Gilles Joseph’s family was less numerous, with «only» five children, and two of his sons, Guillaume (1865-1916) and Jules (1871-1958) also became gunmakers.

Новый точечный рисунок

The genealogical tree of the Defourny gunmaking dynasty.

 

Guillaume Defourny worked for August Lebeau, and in 1896 opened his own business, G Defourny-Sevrin. This firm continued after his death for some time and closed in 1955. His son Georget (1900-1973) was a gun trader. Antoine Joseph Defourny Jr got married in 1891, and had seven children. Two of his sons, Joseph (1892-1976) and Noël (1897-1977) also became gunmakers. In 1895, Antoine Joseph Defourny started his first business of making «de luxe» firearms. He claimed 15 Belgian patents for various firearms improvements, but apparently never saw it necessary to protect his rights abroad. By contrast, his son Noël patented his single selective trigger (which he later fitted to many of his father’s over/unders, including the early Anson&Deeley models) first in Belgium (in 1949) and then in the USA (Patent № 2.639.972 of March 31, 1953). Antoine Joseph Defourny made a great contribution to the Belgian gun trade as an inventor. Especially valuable was his work on improving the Beesley self-opening scheme, to which I dedicated a separate chapter.

DSC_0073

Defourny patent self-opener.

 

A_Joseph_Defourny-244

1956 Defourny over/under with Noël Defourny’s patented selective single trigger.

 

However, not all Defourny’s inventions were equally successful. An example of this is his over/under. Defourny’s first shotgun with one barrel on top of the other dates back to 1905, four years ahead of Robertson’s and Woodward’s famous patents. At the time, the over and under was still some sort of gunmakers’ terra incognita, and it shows in Defourny’s design. His decision to use the Anson&Deeley principle was justified by logic — however, it lead to complications. For instance, in order to house the cocking rods, the action frame had to have extremely thick walls. There was no room inside Defourny’s action for a normal sized striker for the under barrel. Consequently, the striker had to be very small, and its travel very short. That made it necessary to use an extremely powerful mainspring, which in turn caused quick wear of the parts.

99clip

An early model of Defourny over/under; it was also offered by Francotte and Defourny-Sevrin.

 

5365903

This view of Defourny’s over/under fore-end gives you an idea of how thick the action had to be.

 

Later Defourny improved his design. He used Holland&Holland type bar action sidelocks, first conventional than hand-detachable; fitted the gun with ejectors; decreased the thickness of the action, giving the gun instantly recognizable look. On Defourny sidelock over/unders the self-opening effect is so significant that Holt’s experts classify them as assisted-opening. His uncompromising war against weight was a relative success: a 12 gauge Defourny over/under tips the scales at 3.1 kg; the barrels are 71 sm. long and weigh 1.45 kg. This was made possible by 18.2 bores, which ensured 150 gram weight reduction as compared to regular 18.5 mm bore.

43clip

Defourny over/under with Holland&Holland type detachable locks.

 

004

A page from 1938 Defourny catalogue.

 

Still, 25 years of improvement did not make the design truly successful. I believe the reason was that Defourny kept trying to build a side-by-side with stacked barrels. The schemas he used, the arrangement of parts, including the mutual location of the hinge pin, ejectors and cocking rods, followed old side-by-side patterns. In spite of that, Defourny’s over/unders had a widespread influence in Belgium, and were also built by other Belgian makers, including A. Francotte, (with whom Defourny had a joint patent for ejector cocking scheme «applicable to all weapons with tilting barrels») and Defourny-Sevrin.

45313823

Model 4 named «Brancquaert».

 

The strangest thing about Brancquaert and Defourny is that in all those years nobody ever wondered why guns from Brancquaert’s catalogues match the guns from Defourny’s catalogues to a T — even the drawings are the same! For example, Brancquaert’s Model 1 is Defourny’s Model 27 — while Defourny’s Model 1 is Brancquaert’s Model 7. In May 2008 Christie’s auctioned a Brancquaert gun which the auction’s experts identified as «assisted opening»; in the autumn of the same year that gun was auctioned again by Holt’s, this time the experts correctly attributed it «self-opening». From the description, it was clearly Defourny’s patented self-opening system.

002

Brancquaert Model 7, a.k.a. Defourny Model 1.

 

My own Eurica! moment came when I got to see Brancquaert’s Model 8 over/under. Apparently, Brancquaert managed to supply the Royal Court of Spain with one, as the catalogue contains appropriate announcement, complete with an image of the Court’s crest. But no matter who owned it, Brancquaert’s Model 8 was the good old Defourny’s design and work.

As a matter of fact, all Brancquaert’s guns known to me bear a Defourny stamp somewhere — sometimes on the action under the stock, sometimes in plain view on the barrel. Speaking of Defourny’s stamps, his «A.J.D. patent» does not signify that the mechanism in question or any part of it was Defourny’s invention. There is a subtle, but significant difference in meanings between the French words «brevete» (which means the same as the English «patented»), and «patente», which stands for permission to use a certain activity, duly paid for. Consequently, «A.J.D. patent» is only Defourny’s trade mark.

864199

If you know where to look, you’ll find a Defourny stamp on ever Brancquaert gun — for example, on the inside of the action.

 

378-thickbox_default

1078-thickbox_default

228-thickbox_default

The same stamp from the shotgun assembled for Brancquaert by Joseph Defourny (Antoine Joseph Defourny`s son) in 1927. Brancquaert`s Model 1, Beesley-Purdey action. Photo: http://www.steniron.com

 

Apparently, Brancquaert, with his influence in live pigeon shooting world, was a godsend to the beginning gunmaker who only started his own shop at the age of 33 and at first did not build more than 15 guns a year. The irony was, however, that Defourny himself depended on the trade to fulfill Brancquaert’s orders.

It is highly unlikely that Defourny’s atelier had a considerable manufacturing capacity. His first shop was located in Herstal, on rue Petite Voie. After that, his address changed as many as seven times. Some of the moves could be in fact only changes in the numbering system on rue Nicolas Defrêcheux (consistently with this hypothesis, all rue Defrêcheux addresses are on the odd side of the street). But that doesn’t explain moving to Rue Champs de Foxhalle and Rue de Jupille. A manufacturing enterprise with heavy machinery necessary for full cycle gun production can hardly be expected to hop from place to place across the town every few years.

000clip

25-27 rue Nicolas Defrêcheux, Herstal, the last address of Defourny A. J. Armourie S.A.

 

Another item of circumstantial evidence is a gravure from the 1938 catalogue, showing Defourny’s premises in 1905. Especially touching is the little detail of the small poultry yard, complete with the chicken, on the premises. The question is, at a time when  every company that actually owned a factory proudly printed a photograph of it, why would Defourny use an obscure drawing instead? The building on the right rather closely resembles one of Defourny’s actual premises at rue Nicolas Defrêcheux, and the poultry yard is probably genuine — but the rest of the drawing, with smoking factory pipes and everything, looks more like a property development plan than reality.

003

The drawing from 1938 catalogue showing Defourny’s premises in 1905. Note the poultry yard in the middle.

 

«Depended on the trade» doesn’t imply that Defourny was not a «real» gunmaker. He obviously had a staff of artisans and performed at least some works in-house. A close study of the 1938 catalogue allows us to identify Defourny’s input to his guns precisely. On Model 1 it was all parts of the mechanism that were invented by Defourny, the rear sight and the side safety. On Model 2 — side locks and ejector; model 8 — the mechanism and ejector, on Model 19 — ejector, etc.

008

006

A contrast to Defourny’s drawing: Charles Sporcq catalogue showing a full inside view of the premises from shop floors to the store counter.

 

Defourny, just as most other small-scale makers, almost certainly never made action frames and barrel blocks, outsourcing them from bigger manufacturers such as Fabrique Nationale (FN). The evidence for this is that immediately after FN began to produce the sidelock with original cocking system, identified as «System Anson 1928» in the jubilee edition of the FN book, an identical gun appeared in Defourny’s model range. His over/unders were probably made in cooperation with A. Francotte & Co, which was a small, but a «real» full-cycle manufacture that could do everything in-house.

001 (2)

FN «Anson 1928» gun and its locks. An identical gun was offered by A. J. Defourny.

 

Many details of the cooperation between Defourny and Brancquaert remain unknown, but it was beyond doubt mutually beneficent, and probably ran deeper than making guns. In 1913, Defourny became a Knight of the Order of the Crown — a high award of Belgian Kingdom, and in 1928 the Officer of the Order; in the same year he was appointed the Representative of Belgian gunmaking industry at the Milano International Exhibition. There are ten degrees in the Order of the Crown, and the Knight and the Officer are the fifth and fourth. What was unusual in it was the fact that normally gunmakers were awarded for their input in the country’s defense. Antoine Joseph Defourny never had anything to do with military arms, never had any defense contracts, and never ever worked for the government. However, Brancqueart, through his involvement in live pigeon shooting circles, had enough connections in high society to get a friend of his knighted. This is only an unconfirmed guess, but it is not improbable.

02_5986

Defourney O/U 20 gauge. Photo: http://www.pugsguns.com

 

So, this is far from the full story of Defourny and Brancqueart. But it shows the complicated relationship between various Belgian makers of the period, and demonstrates why all «lists» and «ratings» that place one Belgian gunmaker higher than another should be taken with a big grain of salt. I can imagine the confusion it all causes for beginning gun lovers and collectors. «Whom to believe?» they might ask in despair. To this I always say, don’t trust anyone except proof marks and official documents.

МОДЕЛЬ «А» ТУЛЬСКОГО ОРУЖЕЙНОГО ЗАВОДА

DSCF5650Ружьё ТОЗ-А. 1945 год.

Не зная историю появления и последующих «метаморфоз» основного бескуркового ружья Тульского оружейного завода, сложно понять, почему в наше время в массе подержанного охотничьего оружия, например, бельгийского или немецкого производства, это на первый взгляд ничем не примечательное ружьё стало настоящей редкостью.  Началом его истории следует считать 19 июня 1900 года, когда по военному ведомству вышел приказ № 130 об условиях и расценке частных заказов на охотничьи ружья, позволявший казённым оружейным заводам возобновить производство охотничьего оружия, остановленное в январе 1892 года. В конце 1901 года начальник ИТОЗа генерал-майор А.В.Кун получил разрешение Главного артиллерийского управления командировать в Европу заведующего охотничьей и починочной мастерской завода капитана С.А. Зыбина «для ознакомления с новейшими усовершенствованиями в фабрикации охотничьих ружей».

Кун-ТОЗАлександр Владимирович Кун (17.2.(1.3) 1846 — 19. 11.(2.12)1916, слева) и Сергей Александрович Зыбин (9 (21).10.1862 — 30.06.1942)

За три месяца 1902 года Зыбин посетил Бельгию, Англию, Австро-Венгрию, Францию и Германию.  По возвращении из этой командировки Сергей Александрович представил подробный рапорт. Наиболее сильное впечатление произвела на него организация производства в Бельгии. Думаю, что именно после посещения Льежа, где он провёл весь февраль 1902 года, Зыбин стал ярым приверженцем машинной фабрикации охотничьего оружия. Для этого нужны были специально разработанные модели, к тому же учитывающие специфические запросы русских охотников. Одной из таких моделей стало бескурковое ружьё системы Энсон-Дили или, как его ещё называли, «системы Ансон». Тульская бескурковка ничем не отличалась от аналогичных ружей, выпускавшихся бельгийскими производителями.

1127183811271748Модель «системы Ансон» ИТОЗа ничем не отличалась от аналогичных ружей, выпускавшихся бельгийскими производителями. Фото: guns.ru

В этом месте стоит сделать небольшое отступление. В 1982 году в Приокском книжном издательстве вышла книга известного краеведа С.Д. Ошевского (29.12.1937 — 7.03. 2007) «Гордость земли тульской».  Автор написал, что предложения Зыбина «полностью вошли в решения Комиссии по обсуждению вопросов об исполнении казёнными заводами частных заказов. Утверждённое императором, … решение обрело силу закона и было распространено на Тульский, Ижевский и Сестрорецкий оружейные заводы». Если не принимать во внимание многочисленные перепечатки и интерпретации, то я не нашёл пока документов, на которые опирался Станислав Дмитриевич. Также не найдено пока никаких свидетельств, по которым можно было бы точно установить кто спроектировал бескурковое ружьё, когда оно было поставлено в производство, и кто из работников завода, помимо Зыбина, имел к этому отношение. Сам Сергей Александрович, защищая ружья ИТОЗа от обвинений в избыточном весе, написал: «Привыкши при исполнении ответственных казённых заказов на оружие подвергать все части оружия строгим расчётам на основании лабораторных данных и правил механики, заводу трудно сойти с этой научной точки зрения и при изготовлении охотничьего оружия» («Относительно веса ружей Императорского тульского оружейного завода», «Псовая и ружейная охота», № 13, 1905 г). Справедливости ради следует всё же сказать, что обвинения эти были небеспочвенны. Так вес блока стволов ружья «модели Ансон» 16 калибра длиной 28 дюймов составляет  приблизительно 1535 гр. Вероятно, методика расчёта была не столь совершенной, поскольку по качеству и прочностным характеристикам ижевская оружейная сталь в начале 1900-х годов не уступала бельгийской.

11271836Три варианта маркировки ружей ИТОЗа.  Ружьё № 10632 (вверху), ружьё № 13491 (посередине), ружьё № 18034 (внизу).

Считается, что тульское бескурковка родилась в 1907 году. В течение более чем шести лет производства появились разнообразные варианты её исполнения, которые могли удовлетворить запросы любого охотника.  Ружьё можно было заказать в разных калибрах: 10, 12 (длина стволов 29,5 дюймов, вес около 8 фунтов), 16 (длина стволов 28 дюймов, вес около 7,5 фунтов), 20 (длина стволов 27 дюймов, вес около 7 фунтов) и 24 (длина стволов 27 дюймов, вес около 7 фунтов). Блоки стволов с гильошированной прицельной планкой могли быть с цилиндрической, чоковой или комбинированной (цилиндр/чок) сверловкой.

шшПоявление бескурковки ИТОЗа в 1907 году было хорошей новостью для российских охотников.

Заводом предлагалось шесть вариантов отделки, от которой зависела продажная цена: лёгкая гравировка «в одну каёмку» (100 руб.), такая же с чеканной головкой колодки (110 руб.), мелкая «английская» гравировка или гравировка орнаментом (115 руб.), такая же  с чеканной головкой колодки  (125 руб.), мелкая «английская» гравировка и изображения животных (130 руб.)  и такая же с чеканной головкой колодки (140 руб.).  Механизм состоит из замков Энсон-Дили без интерцепторов, автоматического предохранителя, блокирующего спусковые крючки, системы запирания рамкой на два подствольных крюка с болтом Гринера, а также спускового механизма, смонтированного на отдельном отъёмном основании с пропилом под передний крюк ствольного блока.

?Спусковой механизм и механизм автоматического предохранителя размещены на отъёмном основании. Фото: Х. Машинян.

Дробовик имеет цевьё Энсон — на крупных калибрах или Дили-Эдж — на ружьях 20 и 24 калибров (в этом случае на цевьё мог монтироваться роговой наконечник). Прямая ложа английского типа за 2 рубля к стоимости ружья могла быть заменена пистолетной, полупистолетной или со «щекой», а также могла быть изготовлена по размерам заказчика. На приклад ставился затыльник, который мог быть металлическим, роговым или пластмассовым. Некоторые магазины предлагали  ружья Ансон с каучуковым затыльником.

1127179020160331_222028Разные затыльники, применявшиеся на модели «Ансон».

Ружья могли быть с антабками и без. Вместо антабок завод мог установить за 5 рублей механизм автоматического погона  по  типу применявшегося на французских «Идеалах». Поскольку калькуляция этого механизма не содержит расходов на зарплату, скорее всего, он приобретался у сторонних производителей, возможно, даже за границей.

6909682Автоматический погон на ружье «системы Ансон».

Колодка закаливалась «под мрамор» (цементировались). С этой целью закупался в большом количестве жжёный толчёный рог. Для производства стволов использовалась высококачественная ижевская сталь. Себестоимость производства по основным материалам и зарплате составляла: для ружей в 100 рублей – 75 рублей (9руб.21коп. – материалы и 65руб.79коп. – зарплата) и для ружей в 140 рублей – 105 рублей (9 руб. 21 коп. – материалы и 95 руб. 79 коп. – зарплата). В 1909 году ИТОЗ начал принимать заказы на ружья с эжекторами  Вильяма Бейкера (William Baker, британский патент № 2899 от 5.2.1902 г.), представлявшими собой модификацию классического эжектора Дили, но только со спиральными пружинами. Эжекторы добавляли  к отпускной цене 25 рублей.

9875bab30423e1cfe8b67721736e315ec16ac34b8c5006e8d241a540f41070e0Эжекторный механизм, применявшийся на ружьях ИТОЗа. Выделены разобщители эжекторов (верхний снимок). Размещение эжекторов на основании цевья (нижний снимок). Фото: guns.ru

001

Части ружья «модели Ансон» согласно заводской спецификации: стволы (1), коробка (2), крышка коробки (3), цевьё (4), спусковой прибор (5), рамка затвора, спусковая скоба (6), рычаг затвора (7), ось рычага (8), болт Гринера (9), болт шарнира, курок (11), подъёмник курка (12), шептало (13), боевая пружина (14), кнопка предохранителя (15), пружина предохранителя (16), пружина рычага затвора, пружина шептала правая, пружина шептала левая (17), шпилька кнопки предохранителя, шпилька пружины рычага затвора, шпилька замочного механизма длинная, шпилька замочного механизма короткая, контрвинт винта подъёмника, винт подъёмника, винт рычага затвора, винт пружины предохранителя, винт рамки затвора, контрвинт рамки затвора, винт шептала, винт крышки.

После 1 января 1918 года в документах внутреннего учёта для обозначения ружей «системы Ансон» появляется буква «А». Из «Ведомости готовых и неоконченных двуствольных центрального боя ружей и переделанных из винтовок Бердана, а также частей к ним по Охотничьей мастерской Тульского Императора Петра Великого Оружейного Завода» следует, что к 1 января 1918 года ружей «системы Ансон» в готовом виде на заводе было всего 3 штуки. Из них одно  за 100 руб. и два за 140 руб. Неоконченных ружей «системы Ансон» в разной степени готовности числилось 123. Помимо них имелось стволов: 10 кал. – 1 пара, 12 кал. с одним чоком – 33 пары, с двумя чоками – 5 пар,  16 кал. с двумя цилиндрами – 1 пара, с одним чоком – 35 пар, с двумя – 23 пары, 20 кал. с одним чоком – 2 пары, с двумя – 1 пара, 24 кал. с одним чоком – 13 пар. Стволов с эжектором имелось: 12 кал. один чок – 2 пары, 12 кал. два чока – 2 пары, 20 кал. с одним чоком – 4 пары, 24 кал. с одним чоком – 2 пары. Всего 124 пары. Коробок 12 кал. имелось 30, 16 кал. – 10, 20 кал. – 10. Всего 50 штук. Коробок для ружей системы Ансон с эжекторами 12 кал. имелось 9, 16 кал. – 9. Всего 18 штук. Кроме того, на складе числилось большое количество других деталей. Эти цифры дают представление о возможном объёме выпуска ружей «А» с 1918 по 1945 год, поскольку до появления  советского варианта этой модели серийно она не производилась, а всё, что вышло за это время, собиралось с использованием старой комплектации. Атрибуция дореволюционных ружей «модели Ансон» не вызывает никаких проблем, поскольку на испытательном клейме всегда пробивался год проведения испытаний. Стандартная для ИТОЗа надпись на каждом стволе «ИМПЕРАТОРСКИЙ тульский оружейный завод» в 1911 году стала ставиться на прицельной планке. Среди ружей этого же года выпуска попадаются вообще без надписей, но с изображением императорских орлов на казне ствольного блока, дополненных аббревиатурой «И.Т.О.З.». Приблизительно с марта 1912 года, в дополнение к «орлам» на стволах, на прицельную планку стали наносить надпись «Тульский Императора Петра Великого Оружейный Завод».

408404240840484084050На этом ружье модели «А» 24 калибра имеются клейма ИТОЗа 1910 года и надпись «Первые оружейные заводы». Изображение герба СССР имеет ошибки (4 ленты вместо 6), но позволяет поставить 1923 год в качестве нижней границы при атрибуции даты выпуска; отсутствие тозовских «треугольников» на стволах, вероятно, позволяет установить 1925 год в качестве верхней границы.   

Новое время ничего не привнесло в конструкцию модели «А», но отложило колоритный отпечаток на стилистику отделки. Декор некоторых ружей отражает символы и события советской эпохи. В это же время сделаны первые попытки обронной гравировки, скромный набор сюжетов для которой повторяется на ружьях разных моделей. Иногда атрибуция модели «А» вызывает затруднения, поскольку на одном и том же ружье могут соседствовать клейма советского и дореволюционного времени. Такая же путаница бывает с нумерацией. Все известные мне номера на модели «А» можно разделить на три условные группы. В первую входят пятизначные, во вторую — одно, двух или трёхзначные номера, в третью группу входят номера, у которых через дефис добавлена одно или двузначная цифра. Возможно, существуют и другие варианты нумерации модели «А», но мне они неизвестны. Согласно «отчёта о числе изготовленных и проданных охотничьих  ружей в Охотничьей мастерской 1-х Т.О.З. Р.С.Ф.С.Р.» от февраля 1921 года, с 1918 по 1920 год было собрано 1448 ружей всех типов, из них 705 — двуствольных центрального боя. В январе 1921 года было изготовлено только 28 двустволок и никаких других. Последнее ружьё «модели Ансон», выпущенное до остановки производства в 1914 году из тех, что я видел, было отстреляно в 1913 году и имело номер 19917, а первое советское, опять же из тех, что известны, имеет номер 20281 и блок стволов, отстрелянный в том же 1913 году.

S7000864Одно из первых ружей модели «А», выпущенных в советское время,  № 20281, 20 кал. На стволах имеются клейма «1-е Т.О.З.»

Приведённые данные говорят о том, что пятизначные номера являются продолжением дореволюционной нумерации. В 1934 году появились новые бескурковки ТОЗа. Сегодня они крайне редки, а их номера находятся в пределах двух сотен. Известно также ружьё Ивашенцова  № 1, модель «Б» 32 кал. № 2, модель «А» № 7, ружья «системы Вестли Ричардс» № 35 и № 64 (все с тозовскими «треугольниками» 2-го типа на стволах). Стоит предположить, что такая нумерация ружей штучного изготовления действовала только в 1934 году, поскольку с 1935 по 1941 год (продолжилась в 1944 году) к номеру добавлялись через дефис одна или две цифры, обозначающие год выпуска.

OLYMPUS DIGITAL CAMERAМодель «А» № 7 была выпущена, скорее всего, в 1934 году. Фото: guns.ru

Про модель «А» вспомнили в 1944 году, когда понадобилось срочно изготовить 2 ружья в подарок И.В. Сталину. Я уже подробно писал об этом.  В 1945 году в небольшой серии подарочных ружей были израсходованы остатки старых деталей. Стоит отметить, что стволы ружей этой серии идеально «выхожены», а такого качества воронения я не встречал у других производителей, в том числе современных. Гильошировка  слегка вогнутой прицельной планки выполнена резцом.  Она великолепна; другое определение подобрать сложно.

DSCF5653DSCF6393

69096727201989

Декор ружей модели «А», выпущенных в 1945 году.

На этом можно было бы поставить точку в истории модели «А», если бы не одно обстоятельство: под этим названием в апреле 1947 года ЦКИБ СОО представил новое ружьё, посеяв на долгие годы разброд в головах любителей оружия. Новая модель «А» представляла собой копию немецких «зимсонов», которые вывезла делегация министерства вооружения СССР, посетившая Тюрингию в мае 1946 года. Копия модели 35 получила название «А», копия модели 73 — «А-1», копия модели 76 — «А-2», копия модели 74E — «А-3», копия модели 76Е — «А-4».  Ружьё модели 35 («А») № 1 стало первым в славной истории ЦКИБа. В феврале 1949 года оно было передано в Тульский краеведческий музей.

DSCF4262

Запись в тетради учёта ЦКИБ СОО о ружье № 1.

dscf6214Модель «А-3» (Зимсон 74Е). ЦКИБ СОО, 1947 год.

В 1947 году было выпущено 18  «зимсонов»: «А» — 9 шт., «А-1» — 4 шт., «А-2» — 3 шт., «А-4» — 2 шт. В 1948 году ЦКИБ собрал лишь одно ружьё «А», в 1949 — 31. Новая модель «А» выставлялась на 2-х Московских выставках охоты и собаководства. В 1948 году она получила большую серебряную медаль и диплом 2-й степени. В 1949 году — малую золотую медаль и диплом 2-й степени. В 1948 году появились планы производства этого дробовика на ТОЗе. Подготовка конструкторской документации была поручена А.А. Ульянову и В.Ф. Трухачёву. Новое ружьё ТОЗа отличалось от довоенного прототипа, к сожалению, не в лучшую сторону. В 1949 году заводом была выпущена небольшая партия новой модели «А». Справедливости ради стоит сказать, что «ГДРовские» серийные ружья того времени тоже не блистали изяществом.

1146225ТОЗовский «Зимсон» (мод.»А») 1949 года (слева) мало чем отличался от ГДРовского «Зимсона» (мод. 235) того же года выпуска (справа). Фото:guns.ru 

ЦКИБ штучно собирал модель «А» до 1952 года. Из каталога «Охотничье и спортивное оружие» 1952 года: «Модель А штучное. Ложа ружья полупистолетная, пистолетная или прямая с рельефной резьбой или инкрустированная орнаментами (по желанию заказчика). Материал ложи орех. Каналы стволов имеют дульные сужения. Длина стволов от 700 до 750 мм. Патронники под бумажные гильзы длиной 70 мм. Цевьё отъёмное. Ружьё имеет тройное запирание. Предохранитель автоматический, запирающий спусковые крючки и шептала. Замки помещены в теле коробки.  Ружьё имеет указатели наличия патронов в патронниках. Ружьё пригодно для стрельбы посредством дымных и бездымных охотничьих порохов. По желанию заказчика коробка, стволы, спусковая скоба и рычаг затвора могут быть украшены художественной гравировкой на охотничьи сюжеты или различными орнаментами. Ружья выпускаются 16 и 20 калибров. Вес ружья около 3,25 кг«.

OLYMPUS DIGITAL CAMERAМодель «А» в исполнении ЦКИБа. Сборщик И.Н. Уточкин, гравёр В.Ф. Соколов. 1951 год. Фото: guns.ru

26ac534ebe3cМодель «А» в исполнении ТОЗа. 1949 год. Фото: uahunter.com.ua

История модели «А» Тульского оружейного завода, начавшаяся с копии бельгийского ружья, закончилась посредственной копией немецкого. Поучительная история.

Lebeau-Courally. Between Truth and Fiction.

DSCF4778

In no country in the world is there so much interest to guns by August Lebeau as in Russia. The only explanation for this interest is the way this maker is covered by Russian gun writers.  

Let’s look at the literary sources. The second edition of Sabaneev’s Hunting Calendar (1892), doesn’t say a word about Lebeau. It states, however, that «in Belgium the best gunmaker is said to be Bodson (and not Francotte, as it is considered here), and many Belgian pigeon shots use his guns». But in 1905 the price-current of A. Bitkov’s gun shop proclaims that «August Lebeau is the newest star in the sky of artistic gunmaking, and takes place next to such great names as Purdey, Galan a Galan (the writer must have meant Holland&Holland) as their equal; his genius has been fully appreciated by the Emperors of Russia, Germany, Spain, as well as other members of Imperial and Royal families who hunt with guns made by Lebeau. Higher glory was hardly ever achieved by any other gunmaker. August Lebeau is gunmaker by appointment to the afore-mentioned royalty, and this is his best recommendation».

That’s some strong claim, but there was a little problem: «the newest star» had passed away in 1896. By 1910 many a catalogue of gun shops that dealt in August Lebeau guns — and there were a lot of them in Russia — sang praise to the «Belgian Purdey» and «famous gunmaker». The influential book Modern hunting shotguns, published in 1913, says «In all fairness Lebeau has to be considered the first maker in Liege». By then, «the first maker» had been dead for 17 years. Sergei Buturlin wrote in 1927 that «the expensive Belgian guns most loved by our hunters are (mainly pigeon guns) made by Defourney, Bodson and Lebeau». The interest to Lebeau as «gunmaker to ruling monarchs» never completely died out among Soviet shotgun lovers, and was further fueled in 1985 by V. Shostakovsky’s  article in the country’s only hunting magazine. I regret to say that even though we have since gained access to international archives and libraries, no new information on the maker has been published in all these 30 years.

9August Lebeau

August Lebeau «well deserved the respect he enjoyed among gunmakers of Liege». These words, attributed to Jules Grivolat, once the Secretary of the City Chamber of Gunmakers’ Union and the Director of the Museum of Arms in St Etienne, are quoted by Ferdinand Courally in his book. I have found no other references. According to M. Nobili, the author of the only book about Lebeau-Courally, the authority of August Lebeau was as high as that of Jules Poland, manager of the Liege Proofhouse, or Charles Francotte, President of Liege Gunmakers’ Union. The same author says that Lebeau was elected Vice-President of the Liege Proofhouse Administrative Commission (the post of the President was traditionally reserved for the Mayor of Liege), and was employed by the Ministry of Labor.

Rue Darchis 34Liege, Rue Darchis 34

His birth date and place are unknown. The company catalogues from the days of Philippe Reeves claim that the firm existed since 1865. The first evidence regarding the Lebeau brothers that has been found so far dates back to the Franco-Prussian war of 1870-1871. The Bordeaux defense committee commissioned one Lemoyne to purchase weapons in Belgium. Lemoyne was a small-scale merchant who traded with Senegal in items such as silk and coral, and got the job by chance — through a friend of his. He went to Liege with a huge sum of money at his disposal, and there someone recommended him the Lebeau brothers, entrepreneurs in arms. On October 6, 1870 they signed an agreement to supply Chassepot, Peabody and Snider rifles and ammunition for the total of 972,000 Franc. The Lebeau brothers claimed they were the agents of the «Peabody’s Tool» company. They received the money but failed to supply the full amount of rifles; besides, there were quality issues.  On March 1, 1871, the Civil Tribunal heard a case of Lebeau Brothers Partnership to a company called Cahen-Lyon et Cie. The brothers claimed that the defendant made and sold in Belgium counterfeit Chassepot rifles. Since the Cahen-Lyon company had some sort of agreement with the French Government, the Tribunal decided for them. On February 18, 1873 the case of Lemoyne was heard by the French National Assembly’s Subcommittee for Weapons. It turned out that the Lebeaus obtained some of the rifles for the Lemoyne’s contract from the Malherbe arms company, which was being liquidated. They purchased rifles from the liquidator at 80 Franc apiece, and sold them to Lemoyne at 118 Franc. There were also some problems with ammunition supplies from the USA. Finally, the Belgian government intervened with the deal, because Belgium was supposed to remain neutral. Lebeau denied all accusations, saying Lemoyne was a dilettante who had to be thankful he came across honest people. If they meant to cheat on him, they would have simply collected the money, gone to Italy and lived happily ever after, because the contract did not specify an execution date and the payment was made in advance. Whatever happened, the Lemoyne contract seemed to be extremely profitable for the Lebeaus, because afterwards they moved from Rue Barrieau 80 to a much more prestigious Rue D’Archis, 34 address in the center of Liege. There are also a few notary records, from which it follows that a partnership between brothers Jules and Auguste Lebeau, located at Rue D’Archis 34 (modern spelling «Darchis») was discontinued on November 23, 1876. On February 10, 1876, the same notary registered, at the same address, a limited partnership agreement between the Lebeau brothers and an investor named Charles Minette. The partnership was to exist for 15 years (from November 23, 1876 to November 23, 1890) and engage in manufacture of and trade in firearms, both luxury and military, along with «any related items».

Лебо2The notary register entry for the «Lebeau Brothers and Company» limited partnership. February 10, 1876.

Minette invested 100,000 Francs, and the brothers had in their disposal sums not exceeding 10,000 Francs. The agreement contained clauses that allowed the investor to discontinue the partnership under certain condition, for instance regular loss. According to Madame Moermanns’s data, the company did not have any manufacturing machinery and employed not more than 15 people. On November 8, 1873, the Lebeau brothers were granted a French patent № 101082 for a revolver. In 1879 they registered «The PUPPY» as a trademark. In 1881, a patent for a pocket revolver with a folding trigger was granted under this trademark, and in 1882 — a Belgian patent for a revolver and extractor. Lebeau-Courally later offered a pocket revolver with an original extracting system and a folding trigger.

21Lebeau-Courally Pocket Revolver.

78A Russian price-current from 1910 advertised this revolver as «made by August Lebeau«, even though Lebeau died in 1896.

Auguste Lebeau had two patent granted to his name: for a hammerless gun, and for an ejector. Lebeau price-currents mention the First Prize awarded to Lebeau at the International Exhibition in Philadelphia, 1876, a Gold Medal at the Universal Exhibition in Paris, 1878, and the Grand Prix at the Universal Exhibition in Antwerp, 1894. The catalogues of these exibitions are available, but the name of Auguste Lebeau can be found among Belgian participants and prize winners only once: at Antwerp, where he is styled as a hunting gun and revolver maker. The Paris Exhibition catalogue features a company called Lebeau Freres et Cie, which was indeed awarded the Gold Medal. However, there is no mention of Lebeau in the catalogue of the Philadelphia Exhibition. Here are the copies of the documents as evidence.

11List of Belgian gunmakers who took part in the 1876 International Exhibition in Philadelphia.

2123Gunmakers who were awarded Gold Medals at the Universal Exhibition in Paris, 1878

On June 12, 1879 at the suit of creditor with name Laroque began the bankruptcy process of partnership. In 1880 the Lebeau Brothers company went bankrupt. Apparently, in 1887 Jules died, after which Augustee Lebeau founded a new company — Armes Fines. Augustee Lebeau (Augustee Lebeau Fine Guns). In 1894 it was located in a small house near St Jacques Cathedral, on Rue Vertbois 52. In the same year Guillaume Defourny quitted Lebeau’s company, to start two years later his own firm, Defourny-Sevrin. Why did this gunmaker, who was to rise to fame in future, leave Auguste Lebeau’s employment, we will probably never know. Courally writes that Lebeau developed «his own method of gun production which had its followers and was studied at the gun school”. Very few guns by the maker survived. M. Nobily claims that Lebeau’s side-by-sides were mostly boxlocks, with or without side plates, some featured Greener’s crossbolt.

тттLiege, Rue Vertbois 52.

23Guillaume Defourney’s letter of recommendation signed by Auguste Lebeau.

Auguste Lebeau died on July 23, 1896; it is said that he was childless and single. On January 2, 1897 a «Credit Union» cooperative filed a suit against the heirs to Lebeau Brothers company, regarding a debt of 14766 Franc 22 Santimes. The list of heirs included Marie Lebeau, who was possibly the wife or daughter of Jules Lebeau — provided that Augustee was really single and childless.

After Augustee Lebeau’s death the company passed over to Ferdinand Courally. Considering what was said above, it is likely that he bought the company from the heirs or the creditors, because so far no evidence has been found that any connection existed between Courally and Lebeau while the latter was still alive. According to the Liege Proofhouse, from 1896 to 1902 Courally was recorded as a maker of guns at Rue Fond des Tawes, 17-21. Interestingly, the Proofhouse itself (BANC D’EPREUVES DES ARMES A FEU) was and still is located on that street. From 1897 to 1904 Courally was listed at one more address: Rue Mosselman, 51-53. By contrast with the residential house at Rue de Vertbois 52, both addresses referred to real manufacturing premises.

рррLiege, Rue Fond des Tawes 17-21

Rue Mosselman 51-53Liege, Rue Mosselman 51-53

It looks like Courally, as he started his business after moving from St. Etennes to Lieges, used Lebeau’s name as a promotional tool. When was the Armes de Grand Lux. Aug. Lebeau-Courally Company founded — in 1896, 1897 or at a later date? Nobody can answer this question with certainty. The catalogue for the 1900 Paris World Expo features a Ferd. Courally Sr d`Aug. Lebeau (Ferdinand Courally, successor to August Lebeau), but there’s no sign of Lebeau-Courally. How can this be explained? According to Ferdinand Courally’s book, brand names Lebeau and Courally were property of the Webley-Lebeau-Courally Company, established in 1902 as a joint venture with The Webley and Scott Revolver and Arms Company Ltd. The new company was listed at Rue Fond des Tawes 17-21. The cooperation with Webley, which seemed to stem from the desire to find a partner to help break into the military weapons market during Belgium’s colonial expansion, lasted until the beginning of the First World War. In 1919 Ferdinand Courally left the company and settled in France, where he had been staying in 1914-1918 when Belgium was occupied by the Germans. Here enter Philippe Reeve and the SA Continentale Auguste Lebeau-Courally Company, but that’s another story.

placehdvPlace Hotel de Ville, St. Etienne.

Almost as little is known about Joseph Claude Ferdinand Courally as about August Lebeau. His father, who was also called Ferdinand, traded in silk and was a broker at the St. Etienne Goods Exchange. The trade reference books for 1862, 1864 and 1870 list his two offices at the city’s prime locations: Place St. Charles 5, and Place Hotel de Ville 8.  Since 1890, St. Etienne records show a company  called Ferdinand Courally & Cie, dealing in hunting guns. The records don’t show if the firm made its own guns or had them made by the trade, but it is listed at the same Hotel de Ville address as Courally Sr.’s office.

1a1d1cAn example of guns retailed by Ferdinand Courally & Cie in St Etienne.

From 1889 to 1890 Courally Jr. obtained three French patents: for «a new system of hammerless gun» (№ 204896 of 03.04.1890), «a system for ejecting cartridges» (№ 208864 of 15.10.1890) and «improvements in a hammerless gun» (№ 193174 of 21.09.1889). Another French patent was granted in 1922, for «a hammerless gun with ejectors and triple bolting» (№ 552946 of 15.06.1922). Apart from that, Courally had a few Belgian patents registered in his name: for a single trigger, for a simple ejector for a double barreled gun, for an ejector mechanism mounted on a single base, for an ejector housing, etc. Courally owned a large gunmaking business with numerous employees, and it’s impossible to tell now whether they, or him, were behind the real or imaginary inventions.

иииFigure from Courally’s French patent for «a hammerless gun with ejectors and triple bolting» (№ 552946 of 15.06.1922)

Ferdinand Courally was married to Elisa Rensen, of Liege. In 1904 he and his wife were involved in a detective story widely covered by all French papers. Elisa had a sister, whose second husband was a Messier Syveton, member of Paris City Council. He was either murdered or committed a suicide. The widow accused the late husband of sexual harassment to her daughter from her first marriage. Courally gave testimony supporting M-me Syveton’s involvement in the murder of her husband. In 1911 he divorced his wife.

001Cover of Courally’s book.

More confusion is caused by Courally’s 1931 book Les Armes de Chasse et Leur Tir (hunting guns and shooting). In the signature to the foreword he styles himself as «firearms expert to the Civil Tribunal in Seine, former gun maker of Liege». It’s clear that this book was Courally’s last word in his 40-years career, and understanding it as the last ticket to eternity, he was possibly trying to be as honest and unbiased as possible. He writes in the foreword that the only thing he can do is to add his experience to the works of his predecessors. The book, however, is nothing special in terms of technical knowledge. The works of the Russian writer Sergei Buturlin are much deeper, and he wasn’t even a gunmaker. All Courally has to say about his supposed predecessor Lebeau is a brief characteristic, not in his own words, in the «Additions» section of the book, one of a long list of people who had something to do with gunmaking since 1807. What was that, blatant ingratitude? Maybe, but all pieces fit the puzzle as soon as you assume that the two gunmakers barely knew each other, or were complete strangers. This is only a hypothesis, but it is at least as well supported by evidence as the claim that Courally entered Lebeau’s firm as early as 1894.

008Drawing from Courally’s French patent № 204896 от 03.04.1890: the «new system of hammerless gun» was actually quite old, known in Britain since 1881.

Courally’s inventions as he lists them in his book come down to the following: principles of barrel polishing machine (machines built on this principle were used by the Clair brothers, inventors of an autoloading gun, and in August Francotte’s shop); an apparatus for drying black powder, a device for counting shot pellets, a pressure gun with replaceable firing pins for experiments with the shape and length of the striker and force of the strike, a «percudinagraph» (device for measuring the force of the strike of the firing pin), a system of a hammerless gun (Patent № 204896). But there’s nothing about «Courally’s ejector», which figures prominently in the company catalogues next to Deeley ejector. The numbers in an oval with inscription «eject. Courally brevete», stamped on the fore-end of Lebeau-Courally guns, fit into a system. These are certainly not patent numbers, and are most likely the ejectors’ serial numbers. This assumption may not explain everything, but together with observations on the ejector design it does allow to come to certain conclusions. Unfortunately, it’s not always possible to see the inside of the mechanism, and so the exterior is in most cases all that one can go by. Here’s what we get if we set the ejector numbers against the gun numbers and the years they were made:

Ejector №  — Gun № — Mfg Year:

 384 — 34962 — 1904,

430 — 34548 — 1903,

647 — 35863 — 1907,

1407 — 37222 — 1909,

1688 — 37639 — 1910,

2010 —  38201 — 1912,

2721 — 39264 — 1913, 

2896 — 40066 — 1920.

1Courally’s Ejector No 384

2Courally’s Ejector No 1407

3Courally’s Ejector No 1688

462-thickbox_defaultCourally’s Ejector No 2896

To begin with, there seem to be a few variants of the ejector, so it is not clear which one of them is the «Courally’s patent» that, if you believe some writers, was used by all makers of Liege. Then, as far as I can judge from the exterior, all these ejectors were variants of well-known designs. Courally is said to be the inventor of the modification Deeley`s ejector (1884 patent) in which both springs are cocked by a single slider which moves forward by pressure of the shoulder of the action as the gun is opened. This may really be a Belgian invention, but so far no evidence has been found that Courally had anything to do with it.  In his book Courally  lists  ejectors of Holland, Needham, Greener, Deeley and Purdey, but  never writes a word about his own.

???????????????????????????????WORKPICTURES315P1040683 (2)Ejector from a Lebeau-Courally gun (top), and its design. Not stamped «Courally’s ejector».

DSC_0503Ejector of August Francotte gun. No trace of Courally.

Why weren’t numerous Belgian «brevetes» (patents), including Courally’s own, mentioned in his book? The answer to the question lies in the history of industrial and intellectual copyright protection. In the beginning there was the 1883 Paris Convention for the Protection of Industrial Property. Before WWI it was amended twice: in 1900 and in 1911. In Belgium and France there was a widespread practice of the so-called «S.G.D.G» patents, which meant «without government’s guarantee». The text of the law was drawn by Napoleon and said: «without selection, at the risk of patentees, and without guarantee of existence, novelty of invention, or truthfulness of description». This law made it possible to claim a patent for any design, on declarative principle, no matter if there were or weren’t similar patents in, say, Britain. During his cooperation with The Webley and Scott Revolver and Arms Company Ltd., and being interested in export of his guns, Courally could have become more careful with his «brevetes». It shouldn’t have been different to revise them, as there already existed not only patent laws but also patent lawyers.

8889clipThree brands of steel were registered by Webley-Lebeau-Courally company in the International Bureau of Industrial Property Protection in July 1913.

Courally’s company never produced steel. All metal was purchased from John Cockerill & Cie. Nevertheless, it didn’t stop Ferdinand Courally from patenting his own trade marks for steel: «Wahlreyne compressed steel» (the most expensive) and «Leugrann steel» (the cheapest) in 1896, and in addition «Metal Van’t Horn» (middle price) in September 1897. The price difference between barrel sets made of these brands was 50 Franks. Probably this marketing gimmick allowed Courally to gain some additional profit. In June 1913 these trade marks were registered by the International Union for the Protection of Industrial Property in Bern, Switzerland.

????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????IMG_72167Great Prince M. A. Romanoff ‘s single shot rifle, by August Lebeau. From the Gatchina Arsenal gun collection.

Many people who try to identify a Lebeau-Courally gun are lost in the maze of catalogue models and trading houses’ price-currants, because they don’t know how the company operated and how orders were taken. The only thing that was positively decided on when a customer chose a model from a catalogue was whether the gun would be a sidelock, a boxlock or a droplock. Everything else was negotiated: gauge, barrel steel brand, barrel length, chamber length, chokes, shape of the frame (four different options for a boxlock), top fastener, stock shape and dimensions, ejector type and finish.

d0bdd0bed0b2d18bd0b9-d182d0bed187d0b5d187d0bdd18bd0b9-d180d0b8d181d183d0bdd0bed0ba-32List of options from Lebeau-Courally 1910 catalogue.

In addition to barrels made of Sir J. Whitworth’s Fluid Compressed Steel, one could order «wings» (side clips) on the action, single trigger, «regulated» chokes, Greener’s side safety, «folding» (hinged) front trigger, and even replace the Greener’s crossbolt with Webley’s Screw Grip, a top fastener patented by Webley in 1882. All these options except single trigger and «regulated» chokes were specified for various base models. The result was often a combination of features very remote from the catalogue description and images. It was the careful consideration of the client’s wishes and a wide variety of choices that made Lebeau-Courally different from most other makers.

d0bdd0bed0b2d18bd0b9-d182d0bed187d0b5d187d0bdd18bd0b9-d180d0b8d181d183d0bdd0bed0bad0b5-3P1000645Gun made for B. I. Winner’s «The American Shop» in Kiev and the record of this gun from Lebeau-Courally order book.

Courally successfully used a variety of marketing tricks, but his most efficient advertising weapon were perhaps the guns made for various royal families of Europe. This, I believe, is one of the explanations for the never-ending interest to August Lebeau’s guns. To be fair, August Lebeau was making guns for the royalty long before Courally entered the scene. The Gatchina Arsenal collection includes a small-bore five-barrel volley gun and a single-barrel rifle (kipplauf) that belonged to Great Prince Mikhail Alexandrovich Romanoff (1878-1918). These guns were ordered through Jean Adolph Larderet. I think it was Jean Adolph, because his father, Jean Mary, died in 1888, and it’s hard to assume that this rifle, a kipplauf in modern terms, could have been ordered for a child. Remember the rifle’s serial number — 3482, we’re going to need it later. In 1897, a number of Lebeau guns, with serial numbers 31047, 31292, 31418, 31440, 31848, 31873, 31880 and 500, entered the trials that took place as part of the Second Firearms Exhibition held by the Imperial Technical Society. The protocols list the maker’s name as Lebeau, which confirms the fact that Courally preferred to stay in his predecessor’s shadow at first. The trials were won by Feodor Matska, and Courally’s guns were awarded the Great Silver Medal. I believe the capability of Courally’s two premises allowed him to make up to 1000 guns a year. The Great Prince’s gun could have been made from 1892 (when the Prince was 14) to 1896 (when Lebeau died). Let us assume it was made at the earliest date, in 1892. If Courally continued Lebeau’s serial numbers, then in four years the company made 27500 guns or so, nearly 7000 guns a year. I don’t find this figure realistic, as it is some 10 to 20 times higher than the average yearly production from 1900 to 1914. Therefore, Courally introduced his own serial number sequence. Following this logic, only one gun made by Lebeau took part in the trials, the one with the serial number 500. I venture to suggest that Courally started his sequence with some arbitrary number, for example, 30,000. The Prince’s rifle featured a mark «L&C, Bilg(s?)». The same stamp can be seen on a hunting single shot gun with a removable barrel. It is known that «Lebeau freres&Cie» patented a hunting gun with «canon mobile» — «removable barrel».

zvy4px2e3mw74A gun with a removable barrel by «Lebeau Brothers».

Lebau-Courally Model 98 is called «The Great Russian» in honor of the Emperor Nicolas II, who allegedly ordered from Larderet a pair of 20-gauge boxlocks with serial numbers 31831 and 31832. Many, including Madame Moermanns, tried to trace down these guns, but did not succeed. Let’s try to get it straight. The documents from the State Historical Archive testify that all business with the Larderet was handled by bureaucrats from the Ministry of Imperial Court, and definitely not by the Emperor or the Great Princes directly. Nobody was obliged to tell the supplier, even the appointed maker to the court, for whom this or that order was meant. All we know about guns №31831 and №31832 comes from Lebeau-Courally catalogues. Evidently, Larderet placed the order before the 1897 St. Peterburg Expo. The whole Courally’s case rests on one photograph showing the Czar with the Lebeau in his hands. The photograph was made in 1899 in the Spala estate (Skernevice, Poland), where Nicolas II hunted red deer. We can see the royal couple «on the peg». The same photograph in the Lebeau-Courally catalogue is captioned «H.I.M. Nicolas II, Emperor of Russia, hunts with his pair of Lebeau-Courally guns». It is difficult to identify the gun from a photograph, especially a retouched one. But if you look close, you’ll see dramatic difference between the original and the catalogue images. In the latter case the gun was substantially retouched to show the shape of the frame and even the pins of the lock. Nicolas II could have actually hunted with his Lebeaus, but the only evidence for it is this single photograph. So far, no trace of these guns was found in the Court’s property lists, or in any other documents.

002It is assumed that on this photograph Nicolas II holds a gun by August Lebeau. Spala estate, Poland, 1899.

1002Parts of the photographs. Left — original, right — from the catalogue.

Jean Mary Larderet was the first of the family of St. Petersburg gun dealers to get the Royal Warrant. But who came up with the «Russian» names for Lebeau-Courally’s models, which first appear in the 1910 catalogue? It is possible that the names were styled by «the young Larderet», who was also called Jean Mary, like his father. Here is the list of these models.

002DSC_0052Model № 78  Prince Kourakine (Prince Anatoly Alexandrovich Kourakine (1845 – 1936), Actual State Councilor, Master of the Horse to the Imperial Court (presumably)).

005Модель № 91 Grand Duc (The Great Princes Nicolas Nicolaevich (1856-1929) and Alexis Mihailovich (1866-1933)).

???????????????????????????????Модель № 95 Prince Gorchakoff (His Highness the Prince Konstantin Alexandrovich Gorchakov (1841 -1926), Master of the Horse to the Imperial Court (presumably)).

006Модель № 96 Cheremeteff  (Count Dmitry Sergeevich Cheremeteff (1869 – 1943) — Aide-de-Camp to Nicolas II).

003№ 98 Grand Russe.  H.I.M. the Emperor Nicolas II. (1868 – 1918).

004Model № 101 Prince Koudacheff (Prince Sergei Vladimirovich Koudacheff (1863 – 1933) — Actual State Councilor, Chamberlain to the Court (presumably)).

A few words about «other royalty». In 1910, Nicolas II and Wilhelm II, Kaiser of Germany, had a «diplomatic» hunt together at the Czar’s Spala estate. Prior to this event, owing to the effort of Courally’s German agent Max Barella, Wilhelm received a gun, Model 97, which was later called «The Kaiser». The catalogue for the 1900 World Expo mentions «The King of Italy». This has to be Umberto I, who was assassinated in July 1900, while the Expo opened in April, and not his successor, Victor Emmanuel III, who was known as a passionate hunter and shot with Nicolas II in Italy in the autumn of 1900. The 1910 catalogue features an image of Alphonse XIII, King of Spain, who presumably holds in his hands a Lebeau-Courally gun № 33108. However, this image is actually a postcard! Who says that Alphonse XIII holds a Lebeau and no other gun? It could have been Edward Schilling of Barselona, a German-born gunmaker, senior partner of the D. Eduardo Schilling y Monfort Company, and Courally’s agent. Through him Courally supplied Alphonse XIII with a gun, Model 100, which was later dubbed «Grand d`Espagne». In 1907 Schilling took an order from Prince Charles of Aragon. There were no other orders from any European sovereigns until Charles, Prince-Regent of Belgium, bought a 1940-made gun as a gift to General Charles de Gaulle.

Alfonso XIIIThe famous photograph is actually a postcard. This one was sent from the Algeciras Conference on March 21, 1906.

So much for gunmaking by appointment to the royal courts of Europe, but  Courally managed to use this fact to maximum. Advertising his product, agents in various European cities never ceased to remind their prospective customers that Lebeau-Courally made guns for kings and emperors. To be fair, the quality of Lebeau-Courally guns was high enough for this status, but it was not higher than the work of other Liege houses, and definitely not above the best gun makers of West London.

To sum it up: August Lebeau had nothing to do with the rise of Lebeau-Courally company, as he died in 1896. Ferdinand Courally used his name for promotion, and achieved almost unbelievable success in record short time. No other gunmaker before or after him could match this performance. I’m afraid we’ll never know whether Courally was a great gunmaker or engineer, but that he was an extraordinary businessman is beyond any doubt. It’s no accident that Claude Gaier, a renowned expert in Belgian guns, writes that «the firm of Lebeau-Courally was formed as a partnership between a lock-maker and a commercial traveller».

With firsthand knowledge of Lebeau-Courally weapons, I never cease to be amazed how stereotypes prevail over reason in many people. The notorious phrase «August Lebeau is gunmaker by appointment to the afore-mentioned royalty, and this is his best recommendation » has placed the Lebeau-Courally company above all criticism and a notch above any other Belgian gunmaker. Perhaps it’s the right time to reconsider this evaluation.