«БЕЛЬГИЙЦЫ». ЛЬЕЖСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ.

 

Великая французская революция оказала большое влияние на судьбу Льежа и стала катализатором Льежской революции (1789 — 1795), свергнувшей власть князей-епископов, правивших княжеством на протяжении восьми веков. 18 августа 1789 года революционеры заняли ратушу. Князь-епископ согласился утвердить новых должностных лиц и рассмотреть возможность отмены непопулярного регламента (городского устава) 1684 года. Это была уловка, позволившая ему бежать из города. Вскоре революционеры провозгласили Республику – раньше, чем это сделали французы. Началась работа над конституцией, в которой декларировалась свобода и равенство граждан. С ноября 1789 по апрель 1790 года княжество было оккупировано прусскими войсками. В январе 1791 года Льеж был занят австрийскими войсками, князь-епископ вернулся на свой престол, а революционеры вынуждены были искать убежище во Франции. 6 мая 1792 года победа над австрийцами в битве при Жемаппе открыла дорогу в княжество для революционной Северной армии. Французы заняли все Австрийские Нидерланды и 28 ноября вошли в Льеж. Князь-епископ опять бежал из города. Начались грабежи. Для восстановления порядка из Парижа были направлены четыре комиссара, возглавляемые Дантоном. Бельгийцы в своей массе не верили, что становятся свободными, но жители Льежа, однако, были исключением. В 1793 году на плебисците они приняли решение о вхождении в состав Французской республики. Вскоре под натиском австрийцев французские войска оставили город. Начался краткий период второй реставрации. В 1794 году французы вновь завладели Льежем. 1 октября 1795 году Национальный конвент Франции утвердил присоединение княжества Льеж к Французской республике.

Французские революционные войны. Битва при Флёрюсе 26 июня 1794 года. В воздухе висит воздушный шар, благодаря которому французы лучше управляли своими войсками.

 

Поначалу революционные изменения оказались весьма позитивными для оружейной промышленности. Отмена строгих гильдейских правил в 1790 году способствовала раскрепощению оружейников и позволила самым предприимчивым из них утвердиться в качестве «фабрикантов». 22 сентября 1794 года в Льеже была создана военная комиссия по контролю за оборотом огнестрельного оружия. Спустя некоторое время было реквизировано оружие, принадлежавшее производителям, продавцам и частным лицам. С 24 июля 1795 года задачи комиссии стал выполнять специально назначенный офицер. В январе 1797 года был введен полный запрет на экспорт военного оружия в любую страну за исключением оккупированной французами Голландии. Если для экспорта оружия гражданского назначения поначалу требовалось разрешение, то 24 июля 1804 года вывоз был полностью запрещён, что вызвало недовольство и протесты производителей. Спустя два месяца экспорт разрешили, но были введены ограничения, согласно которым частникам запрещалось выпускать и продавать оружие тяжелее 22 калибра. В следующем году был запрещён экспорт компонентов гражданского оружия. 10 декабря 1810 года Наполеон издал декрет, регламентировавший все вопросы, связанные с производством и оборотом оружия, включая его испытание и клеймение. Гражданское оружие подлежало конфискации, если его калибр менее чем на 2 мм отличался от калибра, применяемого на военном оружии. Исключение было сделано для ружей, уже складированных в портах и предназначенных для продажи работорговцам, а также для поставок в колонии. Наконец, 22 ноября 1813 года в Льеже вступил в силу полный запрет производства гражданского оружия, а все работники были принудительно направлены ​​на производство военного. Таким образом Париж постепенно развернул льежское оружейное дело в сторону выпуска оружия для французской армии. Когда начинался этот процесс, в поставщиках числилось около 15 производителей, но спустя некоторое время остался только Жан Гузен с сыном Жан-Жаком, которым 24 марта 1801 года была предоставлена исключительная привилегия производства военного оружия сроком на шесть лет.

Двуствольное ружьё, подаренное в 1803 году льежскими оружейниками первому консулу Бонапарту — будущему императору Наполеону I. Фото: C. Gaier, «Four centuries of liege gunmaking».

 

С этой фамилией связана история ружья Наполеона. Гузен, бывший кузнец, ставший «фабрикантом», был активным участником революции. Французы сделали его директором оружейной мануфактуры в Шарлевиле, а затем в Седане. Вернувшись в Льеж в 1797 году, Гузен продолжил свою деятельность в качестве «фабриканта». Через два года он обеспечивал работой около 50 надомников, проживавших в 13 коммунах. 5 сентября 1798 года была введена воинская повинность, избежать которую можно было работая на оружейной мануфактуре. Гузен сполна воспользовался такой возможностью для привлечения рабочей силы. Ему принадлежал склад в Льеже и несколько кузниц в Шодфонтене в пятнадцати километрах от Льежа, с которых надомникам поставлялись стволы для сборки. Кузницы были оборудованы несколькими сверлильными и шлифовальными станками с приводом от водяного колеса. Такая «механизация» была стандартной для эпохи начала индустриальной революции. Монополия Гузена раздражала его коллег и вызывала поток жалоб префекту, которые тот пересылал в Париж. В августе 1803 года Первый консул Республики Наполеон Бонапарт решил посетить Льеж. К его визиту был приготовлен подарок — ружьё тонкой работы, изготовленное лучшими оружейниками под эгидой «Ассоциированных производителей оружия Льежа». Наполеон, раздражённый жалобами, подарка не принял. Префект не нашёл ничего лучшего как отослать ружьё в Париж вслед за Первым консулом в надежде, что подарок всё же попадёт по назначению. Монополия Гузена не была следствием каких-то особых отношений, просто военному министру было проще иметь дело с одним проверенным производителем, чем с группой «фабрикантов», тем более, что предприятие Гузена выпускало самое дешёвое оружие в империи, а его конкуренты, объединившиеся в 1801 году в компанию из 13 производителей и получившие небольшой заказ от государства, в результате поставили оружие неудовлетворительного качества.

Гарнитур Николя Ноэля Бутэ (Nicolas Noël Boutet, 1761–1833). Франция. Около 1800 года. Фото: metmuseum.org

 

Cравнение подарка из Льежа с ружьём, изготовленным, скажем, Версальской оружейной мануфактурой, показывает, что лучшие льежские мастера в плане качества, а также техники работы с металлом и деревом ничем не уступали лучшим французским. Однако по уровню отделки парадное оружие мануфактуры в Версале под руководством директора-исполнителя (Director Artiste) Николя Ноэля Бутэ было непревзойдённым. Между тем, сам Бутэ со своим деловым партнёром Корнутом де Лафонтеном тайком завёл себе предприятие в Льеже, которое поначалу было записано на сына Бутэ, Пьера-Николаса, а потом на сына де Лафонтена, Огюста-Анри. Предприятие просуществовало до конца Французской империи.

Кавалерийский пистолет. Льеж. Судя по клейму — после 1810 года. Фото: paradeantiques.co.uk

 

Ко временам Империи относятся первые попытки мануфактур в Сент-Этьене, Версале и Роанне наладить массовое производство деталей для ружейных замков методом штамповки, которые окончились неудачей из-за технологических проблем. Производство замков с государственной мануфактуры в Роанне было перенесено в Льеж на предприятие Анри Стьенно. Предполагалось, что оно будет обеспечивать деталями надомников. В 1805 году 244 работника выпускали сто замков в день. В 1807 году владелец обанкротился, а предприятие закрылось.

Ружьё Наполеона от М. Фату (M. Fatou, 1780-1820, Франция) из коллекции National Firearms Museum (США). Фото: nramuseum.com

 

Из-за растущей потребности Франции в оружии, количество людей, работавших в льежской оружейной промышленности на государство, неуклонно росло. Клод Гайе в своей книге «Четыре столетия льежского оружейного дела» приводит следующие цифры: в 1802 году их было 524, в 1806 году — 596 и 968 — в 1808 году. Из-за сложности соблюдения строгих стандартов, установленных французами, считалось, что только небольшая часть оружейников Льежа была способна выпускать военное оружие. Однако к концу империи их число постепенно увеличивалось, в то время как количество оружейников, выпускавших гражданские оружие сократилось в разы. В 1813 году в оружейной промышленности Льежа официально числилось 993 человека, и около 500 работало на индустрию неофициально.

Двуствольное ружьё с поворотным блоком стволов от Жана Ле Пажа (Jean Le Page, 1746-1834, Франция), подаренное Наполеоном капитану Бессону 14.07.1815 года за попытку организации побега бывшего императора в Соединённые Штаты. Фото: fondationnapoleon.org

Четырёхствольное ружьё с 2-мя замками и вращающимся блоком стволов, подаренное в 1808 году императору Францу II. Изготовитель J. Devillers. Фото: С. Gaier, «Four centuries of liege gunmaking».

 

Несмотря на все ограничения и проблемы льежское оружейное дело во времена Революции, Директории и Империи (1789 — 1814) продолжало развиваться. Забывая о плебисците 1793 года, многие называют этот период плохим временем французской оккупации. Эта оценка понятна, если учесть, что объёмы традиционной торговли оружием сократились почти на 90%. Но, с точки зрения качества, строгие французские требования сыграли свою положительную роль. Если раньше оружие выпускалось по сути «на глаз», то отныне понятия стандартизированных процессов, норм, инспекции и контроля заняли свое место в производстве. Положительным фактом следует считать появление в Льеже гражданского оружия категории «De Luxe». Свидетельство тому — четырёхствольное ружьё с 2-мя замками и вращающимся блоком стволов (Wender gun), подаренное в 1808 году последнему императору Священной римской империи Францу II кем-то из противников революции и французов с надписью «Мы защищены под сенью твоего крыла». (Для сравнения приведён снимок «вендергана» с двумя стволами и одним замком от Ле Пажа). На ружье имеются инициалы производителя J. Devillers.  Известный льежский оружейник Джозеф Девиллерс три года был директором ружейной мануфактуры в Куленбурге (Гелдерланд, Ботавская республика, Нидерланды). Известно также, что профессиональных работников Девиллерс нанимал в Льеже. Достоверно установлено, что оружейники Версаля не брезговали использовать льежское оружие и льежские замки. К описываемому времени восходит история таких известных в льежском оружейном деле фамилий как Тоно, Ронж, Франкотт, Лепаж, Ренкин, Бюри и др. Знаменитый оружейный магазин братьев Берлье продолжал функционировать, обслуживая состоятельных покупателей, несмотря на все сложности того времени. И всё же… Как считает Клод Гайе, отрицательные последствия «оккупации» заключались в том, что «благосостояние девяти десятых занятых в оружейной промышленности — тех, кто производил гражданское оружие и торговал им, было принесено в жертву эффективности десяти процентов, занятых на производстве военного оружия». Экономические последствия милитаризации для жителей были катастрофическими, поэтому вступление союзников в Льеж 22 января 1814 года они восприняли как освобождение. (Продолжение)

«БЕЛЬГИЙЦЫ». ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ

 

Несмотря на большое количество публикаций, феномен льежского оружейного дела до конца не раскрыт, особенно в той части, которая касается охотничьего оружия. Тема эта поистине неисчерпаемая, и никто, как известно, не обнимет необъятного. Тем не менее, надеюсь, что свежий взгляд, не отягощённый авторитетом предыдущих исследователей и опирающийся на новые источники информации, ставшие доступными в последнее время, поможет исправить некоторые ошибочные суждения и дополнит давно известные факты, сделав их более актуальными для современных владельцев старых бельгийских ружей, коих в России великое множество.

Мученичество Св. Ламберта. Картина XV века (слева). Сосуд с мощами святого (справа).

 

Со времён Римской империи на территории нынешнего Льежа существовала гальская деревня (vicus — лат.) под названием Leodicus. В V веке галлов сменили франки. Около 705 года в Льеже (он же Leodium или Leodicum — лат., Luik — голл., Lüttich — нем.) франкский граф Додон убил маастрихстского епископа Ламберта. Кафедру убитого занял епископ Юбер (известный как Святой Губерт или Hubertus, покровитель охотников). Юбер переместил свою резиденцию в Льеж, став его первым епископом. Место убийства Ламберта, к тому времени объявленного святым, стало объектом паломничества. На этом месте по приказу Юбера был построен мавзолей, куда перенесли мощи Ламберта. В конце VIII века вместо мавзолея появился собор, который потом многократно перестраивался. Большое количество паломников, посещавших город, способствовало росту Льежа, небесным покровителем которого принято считать Святого Ламберта. В 972 году Льеж и окрестности стали княжеством в составе Священной Римской империи, во главе которого находился князь-епископ.

Perron de Liège. Построен в конце X — начале XI века на месте источника воды. В 1305 году из-за угольных разработок источник пересох. Монумент является символом свобод и привилегий жителей Льежа.

 

В Средние века город дважды разорял бургундский герцог Карл Смелый. После победы в битве под Брустемом в октябре 1467 года, монумент Perron de Liège — символ свободы для жителей Льежа, по распоряжению герцога перевезли в Брюгге, где он находился 10 лет, прежде чем 10 июля 1478 года был возвращён в родной город. Помимо свобод и привилегий льежцев, Карл Смелый пытался уничтожить льежское оружейное дело. 18 ноября 1467 года был заключён так называемый «мир Святого Лаврентия», одним из положений которого было запрещение занятий кузнечным ремеслом. Были разрушены все кузницы и сломаны мельницы, дробившие руду для производства кричного железа. Восстановление заняло около 40 лет. Собор Святого Ламберта разрушили сами жители во время революции 1794 года, поскольку для революционеров он являлся символом власти князя-епископа.

Ручная бомбарда. Около 1350 года. Фото: vikingsword.com

Пистолет с фитильным замком (слева) и аркебуза с колесцовым замком (справа). Европа. XVI век.

 

Первые надёжные сведения об использовании огнестрельного оружия в княжестве Льеж относятся к 1346 году. Известно, что французы впервые применили артиллерию в 1338 году при осаде Пюи-Гийома, англичане — в битве при Кресе в 1346 году, а льежцы использовали бомбарды при осаде крепости Хамаль (Hamal). Они же одними из первых стали применять ручные бомбарды. Короли Англии Генрих VII и Генрих VIII нанимали выходцев из Фландрии для обучения англичан премудростям артиллерийской науки. В XV веке на смену ручной бомбарде пришла аркебуза, впервые упоминаемая в рассказе Филиппа де Комина (Philip de Comine) о битве при Морате в 1476 году. Колесцовый замок появился около 1517 года то ли в Нюрнберге, то ли во Фландрии, то ли где-то в Италии. Сложный и дорогой, он никогда не был заменой фитильному или кремнёвому замку, а существовал с ними параллельно.

Карта Льежа. 1649 год. Название Legia произошло от кельтского слова, означавшего ток воды. Так назывался ручей, протекавший по городу и впадавший в Маас.

 

Считается, что разделение труда издавна являлось характерной особенностью бельгийской оружейной промышленности. Авторы монографии «L`Armurerie Liegeoise» («Льежское оружейное дело»), изданной в 1949 году Институтом экономических и социальных исследований средних классов, утверждали, что эта особенность имела место уже в Средневековье. Отсутствие работы зимой у крестьян при том, что железа в княжестве Льеж производилось больше, чем требовалось для удовлетворения местных потребностей, подвигало их заниматься простейшим кузнечным ремеслом, например, изготавливать гвозди. Торговцы их скупали, а затем продавали по всей Европе. Всё возраставший спрос на ручное огнестрельное оружие с момента его появления способствовал освоению сельскими кузнецами производства стволов и простейших замков, плотники же становились ложейниками.

Охотничья аркебуза с фитильным замком льежского производства. Начало XVII века. Фото: С. Gaier, «Four centuries of liege gunmaking».

 

В связи с вышесказанным позволю себе небольшое отступление. В Льеже есть улица Rue Lulay des Febvres. Раньше на этом месте располагался остров, ограниченный рекой Маас и его протокой, который в Средние века был заполнен мастерскими, изготавливавшими оружие, доспехи и другие предметы из металла. Перевод слова febvres невозможно найти ни в одном из современных словарей, но он имеется, например, в франко-латинском словаре 1743 года. Оказалось, что термин fevre или febvre объединял все специальности, связанные с производством и обработкой любого металла. Оружейники существовали внутри этой гильдии и назывались  garnisseurs de canons — отделочники стволов. В отличие от них, изготовители лож аркебуз (faiseurs de bois d’arquebuse) со временем стали одной из 32-х признанных городских гильдий. Моё предположение  (в надежде, что кто-нибудь из филологов обратит внимание на эту публикацию): fevre есть производное от  février — февраля — последнего месяца зимнего простоя крестьянина, вынужденного заниматься в это время мелким кузнечным ремеслом.

Переход от охотничьего холодного оружия к огнестрельному произошёл, по сути, при жизни одного поколения. Тому великолепные свидетельства — гравюры фламандского художника Яна ван дер Страта (1523 — 1605, он же Джаванни Страдано или Страданус): охота на медведя (сверху слева), на кабанов (сверху справа), на кабанов с аркебузами (внизу слева) и на уток (внизу справа).

 

На рубеже XVI и XVII веков в окрестностях Льежа функционировали сельские ремесленники, производившие простое и дешёвое оружие. Купцы поставляли им сырьё, контролировали производство и забирали готовые изделия, которые потом продавали за пределами княжества. Оружейники — члены городских гильдий работали на внутренний рынок и, в отличие от сельских кузнецов, подчинялись строгим законам и правилам. В XVI веке аркебузы, главным образом производства немецких и богемских мастеров c фитильным и, позже, с гораздо более дорогим колесцовым замком повсеместно применялись знатью в качестве охотничьего оружия. Единичные экземпляры фитильных охотничьих аркебуз, которые уверенно можно атрибутировать, как произведённые в Льеже, относятся в концу XVI — началу XVII века.

Кремнёвый замок для мушкета. Середина XVII века. Англия.

 

Кремнёвый замок, изобретённый около 1635 года во Франции, стал революционной инновацией, придавшей новый импульс льежскому оружейному делу и обеспечившей впоследствии его доминирование на европейском и мировом рынках оружия. При курфюрсте Кёльна, князе-епископе Хильдесхайма и Льежа, Максимилиане Генри Баварском (Maximilian Henry, 1621-1688), были предприняты меры по улучшению качества выпускаемого оружия и укреплению позиций льежских оружейников на внешних рынках.

Курфюрст Кёльна, князь-епископ Хильдесхайма и Льежа Максимилиан Генри Баварский (1621-1688)

 

В приказе Тайного совета (правительства княжества), датированном 10 мая 1672 года, говорилось, «…дабы Магистрат оного города предусмотрел некое публичное место, где можно будет проводить испытания оружия, и к которому все торговцы должны быть прикреплены и будут обязаны приносить все стволы мушкетов и любого прочего оружия, как принесенного откуда-то, так и откованного в оном городе, а также порох и свинец, требующиеся для проведения испытания. После тщательного испытания, проведенного по всем правилам, на оружие будет поставлено клеймо, означающее принадлежность оружия оному городу, за которое торговцы будут платить своему городу по шесть солей за каждый ствол мушкета, ружья или мушкетона, и по десять лиардов за каждый ствол пистолета. И дабы в оном городе и пригороде не дозволялось ни продавать, ни покупать оружия, которое не прошло такое испытание и не имеет городского клейма, под угрозой штрафа в размере золотого флорина, а также конфискации каждого ствола». После успешного отстрела на ствол ставилось клеймо — изображение монумента Perron de Liège. К слову, фальсификация клейма «стоила» 100 золотых флоринов.

Пистолет с кремнёвым замком. Середина XVII века. Англия.

 

Во время войн за английское (1688 — 1687) и испанское (1701 — 1714) наследства Льеж пострадал как от англичан, так и от французов, а оружейное производство испытало упадок, повторившийся в 1760 году во время Семилетней войны (1756-1763). К началу Льежской революция (1789), которая положила конец власти епископов и была вызвана теми же причинами, что и Великая французская революция, в городе числилось от 70 до 80 купцов, торговавших оружием, на которых работало до 6 тыс. оружейников. Объём оружейной торговли составлял 6-8 млн. флоринов в год. Доля охотничьего оружия в этом объёме была ничтожной. (Продолжение)

The Beginning of the Steel Age.

Boss & Co. shotgun with the Whitworth`s Fluid Compressed Steel barrels.

 

Whitworth Fluid Compressed Steel opened the new age in the art of making shotgun barrels. You can see Whitworth’s barrels on the best guns of the late XIX — early XX centuries, the Golden Age of Gunmaking, and on best guns only. Does this mean that it was the best steel ever? And if it wasn’t, why was Sir Joseph Whitworth’s innovation so significant? To fully answer these questions, one would need a few thick volumes, but I hope this story will give you the most important facts.

To begin with, let’s deal with the question of what properties of iron and steel are most relevant for gunmaking, and why it is important to choose the right material for barrels.

Some hunters are still under delusion that the pattern and the velocity of a shot depend on the barrel material and the wall thickness, especially at the breech. The idea is that as the barrel expands under the pressure of the powder gases, and then returns to the initial state, the contraction somehow adds an additional impulse to the projectile. In reality, expansion and contraction do not produce any observable effect. As far as patterns and velocity are concerned, there’s no difference whatsoever between iron, Damascus, laminated or fluid steel. But shooting well is not the only requirement for a shotgun: it must also be safe to shoot and, if possible, inexpensive to make. It is these two factors that are mostly responsible for evolution of barrel materials and improvement of their mechanical characteristics.

Now let me take you on a short walk through the physics of a shotgun discharge. When a shot is fired, the barrel passes through a so-called tensioned state, in which it is influenced by a system of forces. The main factors of the system are: first, the pressure of the powder gases, then, the friction of the projectile against the barrel wall, and specifically the radial component of friction as the projectile passes through contractions: forcing cones and chokes. Under the influence of these forces the barrel deforms. After the action of the forces stops, the barrel must return to the initial geometry, and it can’t do it unless it’s elastic. Therefore, the main parameter of the barrel material is elastic limit.

Fig. 1. The relation of elastic limit to pressure to required wall thickness for an abstract shotgun barrel with 18.5 bore diameter and different barrel materials.

 

Modern theories of strength describe the real picture of a tensioned state with high precision. The graphs build according to Huber — von Mises — Hencky theory of failure (fig.1) for an abstract barrel with the 18.5 mm bore diameter demonstrate how increasing the elasticity of steel decreases required wall thickness at various maximum pressures (which in turn makes it possible to reduce the weight of the gun).

Fig. 2. Diagrams of variation in barrel pressure for a number of DuPont powders: A, B — smokeless, C — Black, D- DuPont Oval (smokeless too). Published in 1933.

 

The pressure on the barrels is produced by expansion of powder gases, emitted as the powder is burnt. Even though the powder charge burns very quickly, the process can’t be described as momentary. In any case, by the time ignition reaches the whole of the charge, the projectile has already left the shell. Since the powder continues to burn, and the space behind the projectile is limited, the pressure is rising rapidly and soon reaches its maximum.

As the projectile continues its motion along the barrel, two effects can be observed. First, as the pellets of powder are burning, their surface area decreases. The surface area is the area where the chemical reaction of combustion occurs, so the volume of emitted gases decreases proportionately. At the same time, as the projectile progresses down the barrel, the volume behind it, which is to be filled by the powder gases, is increasing. The less is the amount of emitted gas, and the greater the volume it can occupy, the smaller the pressure. Consequently, the pressure in the barrel decreases rapidly, and by the time the projectile leaves the barrel is only about 1/10 of the maximum.

The velocity of the projectile depends on acceleration it receives in the barrel, and, with the same projectile and powder type, we can assume that the higher the pressure, the greater the acceleration. The minimum wall thickness required to resist the pressure is, obviously, in proportion to the pressure. As the result, even two-thirds along the shotgun barrel length the wall can be so thin that it can be easily damaged by any outside impact — e.g., by a fall. This is why in some areas the barrel walls are made thicker than they need to be to simply withstand the internal pressure with the given margin of strength.

Nevertheless, occasionally the barrels are blown or burst. It is an established fact that the main cause of such accidents is obstruction, that is, foreign bodies that somehow get inside the barrel. They slow the projectile down, which results in a pressure surge, intensified by the inertia of the projectile. The specific manner in which the barrel is damaged as the result depends on what and where exactly in the barrel the obstruction was. The important thing is that barrels can be destroyed in a different manner, and to ensure safety for the user, it is paramount that no flying splinters result after a burst. For this, the barrel material should have sufficient plasticity, across the whole range of temperatures in which a gun may be used. This makes plasticity, in addition to elasticity, an essential requirement for barrel steel.

During the Industrial Revolution the problem of producing high-quality steel was acute for every country without exception. For Russia in the first third of the XIX century it was, in the words of Sergei Zybin of Imperial Tula Arms Works, «a sore spot». Even the best iron from Izhevsk, the prime steel maker of the time, could not satisfy gunmaking requirements. This encouraged many people with flexible morals, such as Grigori Revaz.

In 1827 Revaz, a petty bureaucrat, offered the State to discover the secret of fluid steel. For this he wanted the government to provide him with accommodation, pay 5 thousand rubles a year in wages, and continue to pay the same sum as pension after 15 years of service, and to educate all his children in institutions of his choice. The conditions were unthinkable — and the fact that the Government agreed is evidence of how serious the problem was. Revaz actually provided a few samples of fluid steel, which made Tula Arms Works’ Chief Assayer ecstatic. But all attempts to obtain steel of this quality using his method, either in Tula or in Zlatoust, were unsuccessful. Zakhava, ITAW’s Chief Mechanic, suggested that Revaz had passed steel that someone else had made as his own; he had probably seen it made, but didn’t  know the finer details of the process.

At the same time in Zlatoust Pavel Anosov developed his technology of making «bulat» steel. However, while this steel worked well for blades and tools, it was totally unsuitable for making gun barrels, because any barrel-making technology would destroy the unique structure of this metal, and its wonderful properties along the way.

Table 3. Results of Birmingham Proof House gun barrel tests.

 

Steel, as everyone knows, is an alloy of iron and carbon. Historically, steel was divided in two types: wrought and fluid. Wrought steel was made by forge welding of multiple strips or rods with varying carbon content. This material has a pronounced fiber structure, and its properties depend on the direction of fibers. Fluid steel was made either in trough, or by convertor process (Bessemer, Thomas), or by Siemens-Martin process.

As already mentioned, steel for gun barrels must have high elastic limit and plasticity. This requires carbon content to be low. Another important factor is purity, that is, being free of any contaminations, including gas caverns and cavities. From this perspective, wrought steel was better, because any crack or cavern that developed in one layer was stopped in the other. Fluid steel had obvious advantages for making massive parts, but initially it wasn’t very suitable for gun barrel making, because the manufacturers couldn’t very well control its quality, which was rather low, and especially couldn’t ensure the proper proportion of carbon.

Forging barrels. Drawing from W. Greener’s «Gunnery in 1858»

 

According to W. W. Greener’s The Gun and Its Development, the barrels of first firearms were made from a narrow strip of simple iron which was bent into a cylinder and the ends were then welded. Later combined barrels appeared, in which the breech end and the muzzle were made separately, sometimes even of different material. In 1808, Benjamin Cook suggested his method of drawn barrels. According to this method, a block of iron was rolled, a hole drilled through it, and a mandrel fixed in the hole. Then the block was heated and passed between tapered rolls until it was as long as necessary. This technology evolved over time. Some makers simply cut a hole through a heated block of iron with the mandrel, instead of rolling. The next improvement was to roll a strip of metal over a mandrel, and then roll or hammer it to shape without it.

This technology was mainstream for smooth barrels, it wasn’t well adapted for making rifled barrels, because the rifles cut through the fibers and that weakened the structure of the metal. The makers had to return to the older iteration of rolling technology, which positioned the fibers of metal along the barrel’s axis, and compensate for low strength by increasing wall thickness. Cook suggested a new method, in which the mandrel was already shaped according to the desired rifling profile, and the rifling was made into a spiral by wringing the heated barrel blank. In 1865 the cold draw method was developed. It consisted in forcing the barrel blank through a set of dies, that elongated the tube by two inches a cycle, with annealing between cycles. «Owing to the slowness of the process, and the great wear upon the machinery and tools necessary to their production, the company were unable to compete with barrels made on other methods, and they have long been unobtainable»,  says W. W. Greener.

Gun boring. Drawing from W. Greener’s «Gunnery in 1858»

 

Table 3 gives the results of gunpowder trials «to bulge» of as many as 38 different barrel materials, by the Birmingham Gun Barrel Proof House. For all subjectivity of the results, they allow to come to certain important conclusions. First, barrel-making technology was no less important than the barrel-making material. Second, it is obvious that the quality of fluid (Siemens-Marten) steel was rather unstable, and so the consumers’ distrust to it is quite understandable. Third, the best barrel-making material of the late XIX century was not Damascus, as is often considered, but English three-strip laminated steel.

The topic of wrought irons is broad, varied, and infested with surprisingly persistent myths. It needs a dedicated long conversation; here I’ll just give a brief description of how laminated steel was made. Bits of scrap iron and steel were carefully cleaned of rust and polished in special rotating drums. After that they were mixed in a certain proportion, and fused together in the so-called «semi-liquid» state into bars, which were then hammered into stripes. Machinery used for hammering and winding allowed to reduce the cost of laminated steel barrel tubes to 20 shillings a pair, and optimal direction of fibers made the barrels exceptionally strong. Horseshoe nails for iron and carriage leaf springs for steel were supposed to be the best source material for laminated steel. The German term for barrels made out of laminated steel translates literally as «horseshoe nail steel» («Hufnagelrohr»), and the Russian as «of nails» («гвоздёвые»); the French called them «canon moire«.

 

Laminated steel barrels in 1858 (top), and 3-piece laminated steel of the late XIX century (bottom).

Thomas Kilby’s stamped on laminated steel barrels.

 

In 1885, the James Purdey & Sons catalogue featured a historic announcement:

The barrels of best Guns can if desired be made of Sir Joseph Whitworth and Co.’s fluid pressed steel at an extra cost of £2.10s per gun. This metal is stronger under excessive strain than Damascus, is harder and more durable and keeps its brown better.

In 1889, a British periodical Land and Water reported that «Mr. Purdey is strongly biased in favour of steel for barrels, and prefers the fluid compressed steel of Sir Joseph Whitworth’s manufacture. He declares that, weight-for-weight, it is stronger than iron, and shoots harder, though not so handsome an appearance of Damascus. Of all the leading makers with whom we are acquainted, Mr. Purdey is the staunchest advocate of steel.» A few years later, in 1897, another Land and Water story covering London’s best gunmakers, claimed that it was Purdey who first used Whitworth’s steel for barrels.

This was an important event, because the public’s justified mistrust to fluid steel was challenged by authority of world’s most respected gunmaker. Moreover, one had to pay a lot of money for something that couldn’t be seen and could only be taken for a word. Nobody can establish today how the alliance of Purdey and Whitworth came to be, whether they had known each other before, and what they thought of each other. The only information about their personal contacts comes from the same story from Land and Water:

«Purdey had a good many conversations with the late Sir Joseph Whitworth about the supply of rough tubes, which were at first made exclusively for him

James Purdey II (1828-1909)

Sir Joseph Whitworth (1803-1887)

 

Now as to the origin and qualities of Sir Joseph Whitworth’s fluid compressed steel. The British, not without grounds, list Joseph Whitworth among the greatest mechanics and inventors of all times. Many books have been written about Whitworth, but, unfortunately, none of them has been translated into Russian. Joseph Whitworth was born on December 21, 1803. After he left school, at the age of 14, he became his uncle’s apprentice at a cotton mill. At that early age Joseph could already repair any machine. In 1821 he moved to Manchester, and in 1825 — to London, where he worked as a mechanic in many shops, and earned the reputation as one of the top men in the trade. It was at that time in London when he made his first invention — a method of producing perfectly flat surfaces.

In 1833 Whitworth returned to Manchester, rented steam-powered manufacturing premises, and founded his first business as «Joseph Whitworth, tool-maker, from London». The business grew quickly and soon Joseph Whitworth was well-known as producer of high-quality machinery. At the session of British Association in Glasgow in 1840 Whitworth made a report about his method of producing accurate level surfaces. In 1841 he made a report at the Institution of  Civil Engineers about a system of uniform screw threads he developed; later it became the British standard. In 1842 the city of Manchester tried street-sweeping machines designed by Whitworth, and soon Manchester, once called Britain’s dirtiest town, could boast of the cleanest streets in the United Kingdom. Between 1840 and 1850 Whitworth designed and patented many other inventions. The Universal Exhibition in London in 1851 became Whitworth’s triumph, where he received well-deserved public recognition and acknowledgment of his work.

Whitworth’s street-sweeping machine.

Whitworth’s rifle and hexagonal bullet.

Whitworth’s machines: planing (left) and lathe (right).

 

The war in Crimea (1853-1856) pushed Joseph Whitworth to engage in gunmaking. On government orders he designed and build machinery for making the 1854 pattern Enfield rifle musket, which was adopted by the British army. The work for the War Department resulted in 20 patents related to gunmaking, obtained between 1854 and 1878. In 1856, in recognition of his merit in machine-building, Whitworth becomes a member of the Royal Society and President of the Institution of Mechanical Engineers. The Crimean war highlighted all the weaknesses of the Enfield musket. Whitworth suggested a hexagonal rifled barrel, and built .451″ bore rifles on the principle. In 1857 tests they left the Enfield far behind. Whitworth’s rifle was more expensive to make than the Enfield, and the government decided against it, but it was purchased by the French army. Whitworth’s precision rifles were used in the American Civil War, and became perhaps the first designated sniper rifles in the world.

70-pound Whitworth’s cannon and its shell.

 

Since 1862 Whitworth was engaged in development of artillery systems, based on the same principle as his small arms. The War Department of Great Britain rejected Whitworth’s cannons, but they were bought by France, New Zealand, and a few other countries.

All gun manufacturers of the era were facing the problem of low quality of available steel. Whitworth suggested compressing the steel in the liquid phase right in the mould, with the help of a specially designed hydraulic press. In 1867, at the Universal Exhibition in Paris, Joseph Whitworth was awarded one of the five Grand Prix that went to Great Britain. In 1868 the French Emperor Napoleon III awarded Whitworth with the Order of Légion d’honneur and in 1869 he was created a baronet by Queen Victoria, and became Sir Joseph.

The soundness of Whitworth’s method was put to severe test in 1872. A cylinder of Whitworth steel was made, and filled with 1 1/2 pounds of gunpowder. The powder was then exploded through a vent hole 1/10 of inch. Accurate measurements showed that none of the dimensions of the cylinder was changed after the explosion; however, the vent hole was became two times wider.

Whitworth’s first company evolves into J. Whitworth & Co, and was engaged in machine building, and also, initially, dealt with gunmaking. According to some sources, guns were assembled by John William Edge, with locks provided by Brazier, and other metal parts by Preston and Palmer. Later Whitworth founded a special gunmaking firm, Manchester Ordinance & Rifle Co.

Whitworth’s press for fluid steel, as mounted on Obukhov Steel Works in Russia. K — trolley, W — mould.

 

In 1874 all Whitworth’s companies united into Joseph Whitworth & Co, Ltd. In 1880, the company began construction of new production facilities, and a transition to large-scale manufacturing of steel, weaponry, machinery, tools and other related products. Sir Joseph Whitworth became one of Britain’s wealthiest industrialists, but this couldn’t help improve his decaying health. He retired from the business a few years before his death, and spent the winters on Cote d’Azure in France. It was there, in Monte-Carlo, where he died on January 22, 1887, being 82 years of age. Sir Joseph was married twice, but had no children. People of Manchester remembered him not only as a genius of mechanics and invention, but also as a talented gardener, and a philanthropist, who donated a lot of money for development of professional and technical education in Britain. Whitworth kept improving the labor conditions on his factories, and the level of education of the workers.

Sir Joseph Whitworth’s will contained precise instructions, and left his property and capital to the care of three trustees. Each of the trustees disposed of half a million pounds. One of the trustees was his old friend Richard Christie. Most of the money was spent on philanthropic projects, such as a museum and educational institutions. In 1897 Joseph Whitworth & Co was merged with W.G. Armstrong, Mitchell & Co. As the result, a giant Sir W.G. Armstrong Whitworth & Co corporation was formed. William Armstrong (1810-1900), together with Henry Bessemer (1813-1898) are people who are no less important for the Victorian age of mechanics than Whitworth; they are all of the same generation, who entered the gunmaking business after the Crimean war, and faced the common problem of low quality of steel for barrel-making, but it’s impossible to speak about all of them in one story.

Whitworth’s hydraulic squeezer as mounted on Obukhov Steel Works in Russia.

 

There is an opinion that liquid pressing of steel is a way to get rid of the gas caverns in the ingot. This is partly true, but it’s not the main problem that the method was to solve. Shrinkage and cavities resulting from it were serious defects in the ingots. Before Whitworth, Bessemer tried to apply liquid pressing as a way to get rid of shrinkage, but his results were negative precisely because he lacked a powerful press. It was Whitworth who managed to construct a hydraulic press that produced sufficient pressure. The other technological advance introduced by Whitworth was the use of a hydraulic squeezer instead of hammer, which improved the efficiency of hammering the ingots considerably.

A cross-cut of two barrel blanks, solidified in the mould under Whitworth’s press (left) and naturally (right). A funnel in the top of the ingot is clearly visible.

 

The Brockhaus and Efron Encyclopedic Dictionary, very popular in Russia, contains curious data that in 1886 Whitworth’s factory produced 350 ton of steel forgings a week, and couldn’t satisfy all orders. How can one then explain supplies to Purdey? It is possible that when Whitworth made his arrangements with Purdey’s, he was more concerned about the workload of his barrel-making department.

Some time after the baronet’s death, James Purdey turned his attention to Krupp’s steel. On August 27, 1897, he wrote to his son Athol: «The tubes of Krupp have been tested and are found much stronger and tougher so that we can use them satisfactorily and perhaps more than the Whitworth«. In 1890s Joseph Whitworth & Co sold their wares to all comers, and the competitors were active too. An echo of these wars for the consumer can be found in the note to the Russian edition of W.W.Greener’s «The Gun and Its Development» by the translator, G. Tarnovsky:

«There are two ways of making cast steel: the Krupp’s and the Whitworth’s. The former consists in casting ingots much longer than required, and using only the bottom part of the ingot for production, where the metal is denser due to the pressure of the metal above <…> Krupp, not without grounds, notes that Whitworth’s method achieves only that the shrinkage is spread homogenously across the ingot. To make them denser, ingots  are drawn and forged«.

Nevertheless, in the early 1900s Purdey stopped using any other steel than Whitworth’s, and the experiments mentioned in the letter to Athol quoted above explain why some Purdey guns were made with Krupp’s barrels, to the utter confusion of their later owners.

Unfortunately, no documents have yet been discovered that would make it possible to say precisely and positively what technology was used at Whitworth’s for barrel making. We can, however, try to reconstruct it, based on written memories of the contemporaries. The Russian edition of W.W. Greener’s «The Gun and Its Development» says most makers came to the conclusion that the best barrels are made not by drawing, but by forging and rolling the barrel blank, and then drilling a hole through is whole length. In other words, in the late XIX century the gunmakers already used the technology that still provides best result in the XXI century.

Barrels of a Purdey gun № 15775 (1897), inscribed on the rib with «J. Purdey & Sons. Audley House, South Audley Street, London. Made of Sir Joseph Whitworth’s Fluid Сompressed Steel», barrels № 18700/18701, no «wheat stake» stamp.

 

It is known that in Greener’s day the barrels were bored inside with the help of horizontal boring machine, with a square bit  fixed in its spindle. The edges of the bit were slightly skewed to prevent «biting». The barrel blank was pressed against the drill, and cooled under a stream of cold water. According to Greener, boring in the rough did not require a special skill. After being fine-bored and corrected, the barrel tube was turned to required wall thickness on a lathe. The filing was finished at a whetstone. After that the barrels were polished on the outside and sent to the first trial. The boring of forcing cones followed, which was supposed to be the most difficult and responsible job. Afterwards the bore was «leaded» (polished).

The barrels from Auguste Lebeau gun № 34464 (1912), barrels № 29641/29642, inscribed with «Sir Joseph Whitworth’s Fluid Compressed Steel» and stamped with «wheat stake» mark.

 

The question of how exactly did Whitworth’s supply barrels to the makers all over the world was a topic for heated discussion even in the late XIX century. In 1895, «Ohotnichia Gazeta» («Hunting Newspaper») printed an article answering the question. The author has written to «famous gunmakers» and learned that «… on the outside, the barrels are turned out roughly at the lathe; they are bored much smaller than the gauge for which they’re meant. The barrels are fitted to each other but not soldered. Every barrel is fitted with half a barrel lump; every lump is one with the tube. The barrels (that is, two barrel tubes) that the makers obtain from Whitworth’s do not have any proof marks«.

The article goes on to describe the consequent operations: «1. Each barrel is tested for strength. 2. The barrels are carefully fitted at the chamber and at the muzzle. 3. The fore-end lump and the rib extension for the third bite are fitted. 4. The barrels are tied together as tight as possible. 5. The barrels are soldered together with copper from the chamber to the fore-end lump and at the muzzle. 6. The barrels are bored to the required gauge, and then sent in for the second trial. 7. The chokes are bored. 8. The barrels are sent to be filed to the action. 9. When the barrels and the action are ready, the maker fits the top and bottom ribs, and solders them to the barrels with tin; the chokes are regulated; the barrels are finished.» If Whitworth’s barrel tubes were made with the help of deep boring out of full-sized blanks, that would explain their cost, which was times above the best laminated steel barrels (see Fig. 3).

Sir Joseph Whitworth’s coat-of-arms. His motto ran Fortis qui prudens; or «He is brave who is prudent»

 

Whitworth had different agreements with different gunmakers, concerning, for example, the stage of readiness of supplied barrel blanks. If you look closely at any Purdey with Whitworth barrels, you’ll see two consecutive serial numbers on the lower rib next to the fore-end hooks. These are Whitworth’s numbers. They were stamped on every barrel blank supplied by Whitworth, but on some guns, mainly by gunmakers outside Great Britain, the numbers are stamped directly on the tubes. This will become clear if you remember that the two tubes are part of a set, fitted to each other. If it is so, then, first, Purdey received barrels complete with the lower rib, on which the numbers were stamped. Second, Purdey and some other makers got their barrel blanks not filed on the outside (remember, Purdey and Whitworth’s agreement to supply «unfinished» tubes).

Another question concerns the famous Whitworth «wheatsheaf»  stamp. All branches of the Whitworth family had the crest with a wheat sheaf in it. The image was used in the trademark and the stamp of Joseph Whitworth & Co. This stamp, along with the inscription «Sir Joseph Whitworth`s Fluid Compressed Steel» can be observed on most barrels that were supplied outside Britain. But you always never get to see it on Whitworth-barreled guns by Purdey, Woodward, Grant, Atkin, Beesley and Boswell. The «wheat sheaf» stamp meant that the barrel blanks were supplied after filing. The absence of the stamp indicates that the tubes were supplied unfiled.

Is Whitworth’s steel the best barrel material? It isn’t, and it has never been. Was Whitworth’s technology unique? No, it wasn’t. This technology found application in many places. For example, the Obukhov Steel Works in Russia had Whitworth’s press and squeezer. The achievement of the great Victorian mechanic Sir Joseph Whitworth is that he opened the age of fluid steel barrels, the age we’re still living in now. And his name shall be revered by generations of hunters as long as there are beautiful shotguns with «Sir Joseph Whitworth’s Fluid Compressed Steel» inscribed on their barrels.

Эжектор Дили. Deeley`s ejector.

В анналах британского правосудия сохранилось множество дел, в которых оспаривались патентные права. В феврале 1891 года в суде встретились адвокаты компании Вестли Ричардс (Westley Richards & Co. Ltd) и Томаса Перкса (Thomas Perkes). Предметом спора был ружейный эжектор Дили.

Джон Дили-старший (John Deeley the Elder, слева) и его младший сын Георг Доусон Дили (George Dawson Deeley, публикуется впервые). К сожалению, фотографий старшего сына не сохранилось.

 

Джону Дили-старшему (John Deeley the Elder), исполнительному директору компании Вестли Ричардс, а в конце жизни — председателю её совета директоров, помогали два сына. Младший, Георг Доусон Дили (George Dawson Deeley), был бухгалтером высокой квалификации, членом  института дипломированных бухгалтеров Англии и Уэльса. С партнёрами по бизнесу он создал одну из самых крупных практик бухгалтерского учета в Бирмингеме. С 1900 года занимался финансами компании Вестли Ричардс.

Целевая винтовка Deeley-Edge Metford (слева) и магазинная винтовка Lee-Metford (справа).

 

Старший брат, которого, как и отца, звали Джоном, посвятил себя практической стороне оружейного дела. Он был тесно связан с  сэром Генри Хэлфордом (Henry Halford), баронетом, знаменитым стрелком из Лестершира и его другом Уильямом Эллисом Метфордом (William Ellis Metford), изобретателем нарезки и пули Метфорда, которые были применены компанией Вестли Ричардс за 14 лет до их принятия британским правительством на винтовке Lee-Metford в 1889 году. Джон Дили-младший приглашался как эксперт на ежегодные собрания национальной стрелковой ассоциации в Уимблдоне и на другие собрания стрелковых клубов по всей стране. Он стрелял в составе английской восьмерки против Шотландии и Ирландии на соревнованиях Elcho Shield, и его команда брала главный трофей в 1881 и 1885 годах. Компания Вестли Ричардс выпускала целевую винтовку, известную как Дили-Эдж Метфорд (Deeley-Edge Metford). На соревнованиях, проводившихся в  Уимблдоне национальной стрелковой ассоциацией, ей не было равных с 1880 по 1887 год. Эти результаты были достигнуты под непосредственным руководством Джона Дили-младшего.

Рисунки из патента Джона Дили 1884 года.

 

В 1884 году Джон Нидхэм (John Needham), племянник одного из лучших отделочников (finisher) компании Вестли Ричардс, предложил идею автоматического эжектора, устанавливаемого в цевье. Дили-старший поддержал эту идею. Автором «экстрактора патронов для ружей–переломок» (cartridge extractor for breakdown guns) числится младший Джон Дили, получивший британский патент № 14526 от 3 ноября 1884 года и патент США № 335021 от 26 января 1886 года. Патенты содержали варианты конструкции с плоской и спиральной пружиной. Во всех вариантах эжектор спускал длинный стержень, взаимодействующий с курком. Следующим британским патентом № 4289 от 26 марта 1886 года и патентом США № 348452 от 31 августа 1886 Дили  закрепил за собой новый вариант механизма, смонтированного в отдельном корпусе, с триггером-ползуном, взаимодействующим с боевой пружиной. При взводе и спуске курка пружина перемещается, придавая ползуну возвратно-поступательное движение. Последний британский патент № 6913 от 9.05.1888 года на свой эжектор, дополнявший патенты 14526/1884 и 4289/1886,  Дили получил вместе с Пенном (J. Penn). В нём в качестве триггера эжектора использовалась боевая пружина специальной формы. Такое решение значительно упрощало конструкцию коробки и уменьшало количество деталей.

Рисунки из патента США № 348,452 от 31 августа 1886 года. Эжектор Дили: b – экстрактор; a – тяга; с – кулачок (курок); c2 – пружина; f – шептало. Fig.1 – курок спущен, ползун выдвинут. Fig. 2 – курок взведён, ползун втянут. Fig. 3 – общий вид ползуна.

Рисунок из патента Дили и Пенна № 6913 от 9.05.1888 года. Боевая пружина (а) с триггером эжектора (с).

 

Сам эжектор представляет собой механизм ружейного замка в миниатюре. Взведение происходит при закрывании ружья: экстрактор упирается в щиток коробки, штанга экстрактора взводит кулачок эжектора. Когда замок срабатывает, носик ползуна выходит за габариты ствольной коробки. При «переламывании» ружья он спускает эжектор, прежде чем произойдёт полный взвод курка. Этот простой и надёжный механизм имеет некоторые недостатки. Во-первых, владельцу приходится выбирать из 2-х «зол»: либо мириться с тем, что пружины эжектора в разобранном ружье будут постоянно находиться в нагнетённом состоянии, либо заниматься дополнительными операциями по спуску эжекторов при разборке и их взведению при сборке ружья. Во-вторых, при взведении эжектора экстрактор трётся о щиток («лоб») коробки со значительным усилием, оставляя характерные следы.

Эжектор Дили: 1. Шептало; 2. Кулачок (курок); 3. Корпус; 4. Пружина; 5. Пружина шептала; 6. Цепочка. Красные стрелки показывают поверхности, взаимодействующие с триггерами, когда замки сработали. Внизу слева — разрез механизма эжектора Дили. Внизу справа — модификация эжектора Дили со спиральными пружинами шептал.

 

На рубеже веков эжектор Дили получил самое широкое распространение среди производителей охотничьего оружия. В сам механизм было внесено только одно изменение: как и в ружейном замке, между пружиной и кулачком (курком) вмонтировали шарнир, так называемую цепочку (swivel).

Модификация эжектора Дили с ружья Гийо (N.Guyot). Фото: Г. Кикачеишвили

 

Не всех устраивало взведение штангой экстрактора. Модификацию эжектора Дили, при которой взведение происходит путём взаимодействия 2-х раздельных ползунов с пазами в передней части колодки ружья, можно увидеть, например, на ружье Гийо (N.Guyot).

Рисунки из патентов Томаса Перкса.

 

Первый эжектор Томаса Перкса (Thomas Perkes) защищён патентом № 10679  от 20 августа 1886 года. Он предвосхитил эжектор Сазгейта, ставшего потом одним из самых популярных у оружейников мира. Следующие патенты Перкса: № 12176 от 24.10.1887, № 10084 от 11.07. 1888 и № 2784 от 16.02.1889. В 1891 году компания Westley Richards & Co. Ltd подала в суд на Перкса, обвиняя его в нарушении патента Дили 1884 года. Ответчику удалось отбить атаку в суде первой инстанции, а затем и в апелляционном суде. Он признал, что действительно часть описания из патента Дили и его эжектора совпадают, но в своё оправдание заявил, что патент Дили недействителен. Аргументация Перкса была следующей: во-первых, механизм Дили повторяет известную систему ружейного замка, во-вторых, спуск эжектора с использованием стержня, взаимодействующего с курком, был использован в ружье Ригби, проданном некому Медхарсту. Ружьё побывало с ним в Америке, а затем вернулось в Англию в совершенно разбитом состоянии. Перкс запатентовал свой эжектор в США. Подав заявку 24 марта 1891, он получил два патента: № 467300 от 19.01.1892 и № 476485 от 7.07.1892. Победа в судах была закреплена британским патентом № 15223 от 24 августа 1892 года, но этого Перксу показалось недостаточно. Он решил добиваться аннулирования патента Дили. Судебная тяжба, требовавшая значительных средств, подорвала бизнес Перкса, и в 1898 году он был объявлен банкротом. Джон Дили-старший из-за болезни в 1888 году отошёл от руководства компанией Вестли Ричардс и вплоть до своей смерти в 1893 году номинально являлся председателем совета директоров. В 1899 году Джон Дили-младший, которому было в то время 74 года, передал управление компанией Лесли Бауну Тейлору, а сам, как и ранее отец, возглавил совет директоров. В течение многих лет младший Джон Дили был казначеем церкви Джорджа Доусона, что не мешало ему быть мастером масонской ложи Сент-Джеймс и офицером стаффордширского филиала ещё одной ложи, а также членом различных клубов. Он был попечителем бирмингемского «пруфф-хауса» (испытательной станции)  и председателем его финансового комитета. Имея средства, Дили продолжал сутяжничать в английских судах, пытаясь доказать, что производство бескурковых ружей нарушило патент Энсона-Дили (на бокслок). Он добрался до Палаты лордов, но дело проиграл, зато патент на эжектор комиссией палаты был в конце концов подтверждён. Бедняга Перкс не имел таких связей и таких возможностей. Ему, вероятно, оставалось только поддержать известную точку зрения Уильяма Веллингтона Гринера (William Wellington Greener) относительно «жестокого мошенничества» в британском патентном ведомстве.

Босс против Пёрдэ. Boss vs Purdey.

Ружьё Boss. 1896 год.

 

В наше время патентные споры часто перерастают в настоящие патентные войны. В начале прошлого века в английских судах тоже происходили острые схватки из-за патентных прав. Очень немногие любители охотничьего оружия слышали или читали о судебном деле Робертсон (John Robertson) против Пёрдэ (James Purdey the Younger). Между тем оно — кладезь полезной информации, особенно если учесть, что в суде столкнулись интересы таких компаний  как Boss & Co. и J. Purdey & Sons. Неудивительно, что предметом спора стал односпусковой механизм. Пожалуй, ни одной из систем классического двуствольного ружья за всё время его существования не было уделено столько внимания изобретателей. Первые такие механизмы появились в конце XVIII века, но самая настоящая гонка производителей, предлагавших всё новые и новые конструкции, началась 100 лет спустя.

Джон Робертсон за работой и cовременное ружьё компании Boss & Co. Гравёр Фил Когган (Phil Coggan).

 

О компании Пёрдэ написано достаточно. Любой желающий может быстро найти необходимую информацию. Джон Робертсон не столь известен, хотя его имя неразрывно связано с историей компании Boss & Co. 26 июня 1839 года в семье оружейника Джона Ирланда Робертсона и Джейн Доджон родился мальчик, которого назвали Джоном. Как написал Дональд Даллас, Джон «…рос на фоне процветающего семейного оружейного бизнеса. Несомненно, именно от отца он унаследовал многие из своих будущих навыков и многому научился». С середины 1800-х годов вплоть до смерти Джона Ирланда в 1888 году семейное дело Робертсонов постепенно приходило в упадок. Возможно, именно это заставило девятнадцатилетнего Джона покинуть родной дом. Он отправился в Манчестер, где устроился на работу к Джозефу Витворту и очень быстро продвинулся благодаря навыкам, полученным от отца. Джон Ирланд Робертсон был одним из первых оружейников, предлагавших клиентам оружие с телескопическим прицелом. На фабрике Витворта его сын приспособил такой прицел к винтовке самого Витворта. Как известно, в 1860 году именно из этой винтовки, зажатой в станке, королева Виктория произвела выстрел, дёрнув за шёлковый шнурок, привязанный к спусковому крючку. Произошло это на первом заседании национальной стрелковой ассоциации в Уимблдоне, а пуля прошла всего лишь в  полутора сантиметрах от центра мишени, установленной на расстоянии 400 ярдов. 24 декабря 1860 года Джон Робертсон женился на Маргарет Уилкинсон. 7 февраля 1862 года у них родился первенец, которого по традиции назвали Джоном. Позднее у него появились два брата (ещё один брат, предположительно, умер в раннем возрасте) и три сестры. Три брата Робертсон возьмут на себя управление компанией Boss & Co. после смерти отца в 1917 году.

Джон Робертсон (сидит справа) с сыновьями: Джоном (сидит), Сэмом (стоит справа) и Бобом. Фото из журнала «Arms and Explosives» (апрель 1917).

 

В 1862 году Робертсон с семьёй переехал в Бирмингем и устроился на фирму Вестли-Ричардс. В 1864 году он узнал о вакансии в компании Пёрдэ и перебрался в Лондон. Работая на Пёрдэ в течение 9 лет, Джон Робертсон получил бесценные навыки создания лучшего в мире охотничьего оружия. Следующим этапом стало открытие собственного дела в 1873 году. Компания Робертсона помимо торговли имела оружейную мастерскую, которая выполняла заказы таких известных производителей как Стивен Грант, Голланд-Голланд, Эдвард Ланг, Уильям Эванс и Boss & Co. В конце 1880-х годов бизнес компании Boss & Co. под руководством Эдварда Паддисона испытывал серьёзные трудности. Паддисон был старым и больным человеком, невосприимчивым к инновациям. В 1890 году он решил, что ему необходим партнёр, который смог бы поправить дела. Выбор пал на Робертсона, и он не был случайным. Фирма Паддисона часто размещала заказы в его компании. Соглашение, по которому за 600 фунтов минус 168 фунтов долга за ранее выполненную работу Джон Робертсон получал половину компании, вступило в силу 1 января 1891 года. С приходом Робертсона дела Boss & Co. пошли в гору. В сентябре 1891 года Эдвард Паддисон скончался, оставив вместо себя племянника Уолтера Филдса. От Филдса не было никакого проку, а его присутствие обходилось Робертсону в 5 фунтов еженедельно, что было весьма накладно. Пришлось договариваться о покупке доли Филдса за 501 фунт. Для этого были взяты несколько кредитов, которые были погашены в марте 1903 года, после чего Робертсон стал полноправным хозяином компании Boss & Co.

Джон и Маргарет Робертсон. 1910 год. Фото: Donald Dallas. «Boss & Co. Best gunmakers»

 

С 1882 по 1915 год Джон Робертсон подал заявки на 25 изобретений и получил 18 патентов. К своему главному изобретению он пришёл не сразу; несколько ранних конструкций оказались нежизнеспособными. В преамбуле к первому патенту системы с одним спуском (№ 20873 от 3.11.1893) Робертсон указал на 2 её преимущества: скорость 2-го выстрела и отсутствие проблемы травмирования пальца о передний спусковой крючок. Но, как вскоре выяснилось, всё это было второстепенным по сравнению с проблемой сдвоенного выстрела, который происходил из-за непроизвольного нажатия на спуск при возврате ружья от плеча после отдачи. Решением этой проблемы стало изобретение трёхнажимного механизма, который был защищён патентами Англии (патенты № 5897 от 21.03.1894 и № 22894 от 26.11.1894), Франции (патент № 246719 от 18.04.1895), Бельгии (патент № 115125 от 18.04.1895) и США (патент № 582094 от 4.05.1897).  Появление механизма Робертсона наделало много шума. Чтобы снять всякие сомнения в его надёжности был проведён ряд публичных испытаний. Одно из них состоялось в декабре 1894 года. Было израсходовано 1000 патронов. Вот отрывки из заметки Дадли Ватсона, корреспондента  «Land and Water» (цит. по Donald Dallas. «Boss & Co. Best gunmakers»): «Одним словом, он (единственный спуск) вышел из испытания с несомненным успехом. На протяжении всего хода испытания не было ни одного случая резкого срыва левого ствола … очень маленькая практика, если таковая вообще была нужна, должна была помочь стрелкам привыкнуть к работе одного спуска… Уже на половине  испытания большинство  готово было признаться, что гениальный изобретатель (мистер Робертсон) успешно преодолел все недостатки… односпусковое ружьё — это, наконец, свершившийся факт».  В 1896 году было проведено ещё одно публичное испытание со спуском, ослабленным до 1 фунта (приблизительно 0,5 кг) — механизм опять отработал на «отлично». Многочисленные тесты, в которых отстреливались ружья 4, 10, 12, 16 и 20 калибров с лёгкими и тяжёлыми зарядами, с разным усилием спусков и при разных условиях показали абсолютную надёжность механизма Робертсона. Дошло до того, что на одном из ружей, дабы продемонстрировать неподверженность износу, основная деталь — башня из стали была заменена  на деревянную из самшита.

Уникальное 3-х ствольное ружьё Boss с односпусковым механизмом Робертсона. Фото:shotgunlife.com

Односпусковой механизм 3-х ствольного ружья Boss (вид после 2-го выстрела): 1. Башня Робертсона; 2. Пружина башни часового типа, покрытая золотом; 3. Хвостовик спускового крючка; 4. Основание среднего замка; 5. Пружина спускового крючка; 6. Шептало среднего замка; 7. Пружина шептала; 8. Курок среднего замка.

 

Потенциал механизма был полностью использован в 2-х уникальных ружьях 16 калибра с 3-мя стволами, расположенными горизонтально. Робертсон занимался модернизацией своей системы. Одним из улучшений стало устройство селектора, позволявшего выбирать последовательность выстрелов (патент № 10949 от 13.05.1898). Спортсмены, впрочем, считали его ненужным излишеством, а, вот, для охотников он оказался весьма кстати. Следующим нововведением стала вращавшую башню пружина часового типа, покрытая золотом во избежание коррозии, а потом был получен патент на механизм вообще без пружины. Башня опиралась на шарикоподшипник и поворачивалась за счёт взаимодействия наклонных пазов со спусковым крючком. Такое решение оказалось дорогим и требовало постоянного обслуживания подшипника, поэтому практически не применялось. Окончательный вид механизма, используемого до сих пор, защищён патентом № 11278 от 30.05. 1905.

Односпусковое ружьё Boss с боковым рычагом. 1893 год. Фото: jamesdjulia.com

 

Удачное изобретение породило патентные споры и массу аналогичных конструкций. Самым сильным оппонентом оказалась компания Пёрдэ со своей собственной односпусковой системой. В конце 1906 года дело дошло до суда, в котором Робертсон выступил истцом. Мне удалось найти материалы суда, но для начала, полагаю, следует познакомиться с самим механизмом Робертсона, тем более, что никто до сих пор не удосужился толком описать его работу.

0040004

Односпусковой трёхнажимный механизм Робертсона.

 

Механизм состоит из башни (s), вращающейся вокруг вертикальной оси под действием пружины. В верхней части ось снабжена упором (p), который предотвращает перемещение башни вверх за исключением случая, когда при определённом её положении упор (р) попадает в паз башни. Кроме него башня имеет два горизонтальных паза. В паз (e) заходит хвостовик спускового крючка, в паз (g) – шептало левого замка. Нижняя поверхность паза (e) профилирована в виде зубцов специальной формы. Шептало правого замка (r) под действием предохранителя ограничивает ход хвостовика. В запертом положении выступ (а) упирается в шептало (r), мешая повороту башни. При выключенном предохранителе после нажатия на спусковой крючок (первый выстрел), хвостовик (b) поднимает шептало (r), позволяя башне повернуться на угол, при котором зуб (i) упрётся в хвостовик. Из-за отдачи спусковой крючок освобождается от давления пальца, и под действием пружины (не показана) хвостовик возвращается на место одновременно с поворотом башни. После отдачи ружьё идёт вперёд, и происходит второе (непроизвольное) нажатие пальца на спусковой крючок. Хвостовик (b) выходит из зацепления с зубом (i), и башня поворачивается на угол, при котором хвостовик упирается в зуб (d). После этого упор (p) становится над пазом в верхней части башни, что позволяет ей, если нажать на спусковой крючок (второй выстрел), под давлением хвостовика приподняться на оси. При этом паз (g) взаимодействует с шепталом левого замка, которое поднимается вместе с башней, спуская курок. Взведение башни осуществляется рычагом (виден на нижнем снимке), который  при повороте ключа запирания ходит назад-вперёд.

Селектор (переключатель последовательности выстрелов) в механизме Робертсона (слева). Башня на шарикоподшипнике (справа).

 

Однако вернёмся к материалам суда. Итак, 25 января 1906 года Джон Робертсон из компании Boss & Co. подал иск против Джеймса Пёрдэ II из компании  J. Purdey & Sons за нарушение патента № 22894 1894 года, требуя судебного запрещения производства односпусковых ружей компанией ответчика. Истец утверждал, что ответчик изготовил и продал как минимум три ружья, оснащенных односпусковым механизмом, выполненным в соответствии с 15-тью первыми пунктами описания в его патенте. Ответчик отказался признать нарушение и заявил, что патент истца был недействительным по следующим основаниям: 1) Истец не был первым и истинным изобретателем предполагаемого изобретения, а им был сотрудник компании J. Purdey & Sons Уильям Ноббс (William Nobbs), получивший патент № 13130 6 июля 1894 года; 2) Предполагаемое изобретение не было новым, оно было предвосхищено изготовлением и использованием трехнажимного односпускового механизма, произведённого в 1883 году W. Balcer и D. Bentley из Бирмингема, его продажей компаниям P. Webley & Son, W. P. Jones, W.R. Leeson. London, P. Webley & Son, William Baker, David Bentley, Carr Bros., E.M. Reilly & Coof. London. и их многочисленным клиентам. На это возражение истец ответил, что: 1) Патент № 13130 Ноббса является недействительным, поскольку описанное в нем изобретение бесполезно;  2) Окончательное описание в патенте Ноббса составлено после подачи истцом искового заявления, а предварительное описание не имеет с ним ничего общего. Начиная с 15 декабря 1906 года под председательством судьи Паркера состоялось 10 (!) судебных заседаний. Робертсон и Пёрдэ в них участия не принимали. Их  интересы представляли адвокаты T. Terrell (от истца) и A. J. Walter, J. H. Gray (от ответчика).

Рисунки из патента Уильяма Ноббса № 13130 от 6.07.1894, фигурирующие в отчёте о процессе.

 

На первом заседании  T. Terrell заявил, что с патентом Ноббса он не видит проблем, поскольку полное описание его патента не было опубликовано на дату подачи искового заявления, и вся борьба предстоит вокруг механизма W. Balcer и D. Bentley от 1883 года. Далее он остановился на сути изобретения Робертсона, предотвращавшего непроизвольный сдвоенный выстрел. Если ответчик докажет, что такое устройство появилось в 1883 году, то делу конец — так закончил своё выступление адвокат Робертсона. Далее на стороне истца выступил профессор Чарльз Бауэр, рассказавший о технической стороне дела в патентах Ноббса и Робертсона. Свой доклад он сопроводил демонстрацией специально изготовленных деревянных моделей. Свидетели со стороны истца утверждали, что механизм Ноббса не является трёхнажимным и во многих отношениях он несовершенен. Подытоживая, адвокат истца коснулся вопроса «истинного и первого изобретателя», сославшись на правило, что, если изобретение стало достоянием общества в любом виде, то ни истинный, ни первый изобретатель, ни любое другое лицо не может претендовать на получение патента на это изобретение. Там, где имеются доказательства предшествующей публикации, вопрос истинного и первого изобретателя не должен рассматриваться вообще. Конфиденциальное письмо патентному агенту, на которое ссылается ответчик, не является такой публикацией. (Представители Пёрдэ утверждали, что патентный поверенный Ньютон, который составлял описание патента, не в полном объёме выполнил соответствующие указания). Судья Паркер поддержал это выступление, заявив, что никакие инструкции не являются доказательством, и если в патенте Ноббса имеется описание трёхнажимного механизма, то его следует признать недействительным на основании несоответствия предварительного (временного) описания (в котором речь не идёт о трёхнажимном механизме) и окончательного, появившегося после подачи искового заявления истцом.  Затем слово было предоставлено адвокату ответчика.  A. J. Walter поставил 4 вопроса: 1) Производство и продажа ружей с односпусковым механизмом компанией «Baker» в 1883 году; 2) Производство ружей с таким механизмом компания Пёрдэ начала до 1894 года (даты получения патента истцом); 3) Первым и истинным изобретателем был Ноббс, а не Робертсон; 4) Робертсон не должен был получить патент на изобретение, поскольку Ноббс сделал это раньше его. Адвокат ответчика заявил, что конкретного ружья Пёрдэ с трёхнажимным механизмом в настоящее время не существует, поэтому письмо к патентному поверенному, описывающее его, является вторичным, но всё же доказательством. Он считает, что  вполне допустимо показать, какой механизм использовался в этом ружье на определённую дату. Истец в свою очередь должен доказать, что он сделал своё изобретение независимо и самостоятельно, то есть является первым и истинным изобретателем. Все претензии истца в отношении характера изобретения, описанного в спецификации Ноббса, основываются на интерпретации одной строчки текста и на чертежах. У любого изобретателя не должны возникать проблемы из-за неполного описания в предварительной спецификации. Были допрошены свидетели ответчика. Подводя итог и указав на прецеденты аналогичных судебных дел, адвокат ответчика заявил, что недостаточность описания не может быть основанием для аннулирования патента. В отсутствие ружья с действующим трёхнажимным механизмом, изготовленным Пёрдэ, позиция его юристов была откровенно слабой, чем воспользовался адвокат Робинсона, указав, что бремя доказательства производства такого оружия Пёрдэ в 1893-94 годах лежит на ответчике, а суд должен лишь оценить полноту и достоверность этого доказательства.

Рисунки из патента Робертсона № 22894 от 26.11.1894, фигурирующие в отчёте о процессе.

 

Далее описывать детали процесса не имеет смысла. Это займёт слишком много времени и места. Обратимся сразу к выводам, которые сделал судья Паркер. Поражает глубина погружения в не самые простые технические детали, скрупулёзность и безупречная логика британского служителя Фемиды. 26 ноября 1894 года, когда истец подал своё предварительное описание, односпусковые ружья уже находились на рынке. Их успех у потребителя не был безусловным, поскольку появилась проблема сдвоенного выстрела. Изобретение истца состояло в устройстве специального перехватчика для устранения этого дефекта. Такой механизм является трёхнажимным. В условиях реальной стрельбы стрелок не ощущает необходимость нажимать три раза. Второе нажатие происходит автоматически и не контролируется стрелком. В этом заключается принципиальное отличие механизма истца от других односпусковых механизмов, в которых применяется устройство синхронизации, замедляющее движение подвижных частей. Действительность патента истца оспаривается ответчиком по разным основаниям, в том числе по причине изготовления и использования в Лондоне Уильямом Ноббсом в июле, августе, сентябре, октябре и ноябре 1894 года механизма, соответствующего описанию истца. Уильям Ноббс в течение долгого времени занимался изготовлением частей оружия в компании ответчика. В 1883 году он сделал пару односпусковых механизмов, которые были признаны неудовлетворительными, поскольку давали сдвоенный выстрел. Г-н Джеймс Пёрдэ, направлявший эту работу, умер, и тема оставалась без движения до тех пор, пока Атоль Пёрдэ в 1893 году не поручил Ноббсу ею заниматься. К июню 1894 года им был изготовлен механизм, вероятно, оказавшийся вполне удачным. 2 июня 1894 года Атоль Пёрдэ направил ружьё с установленным на нём механизмом Ноббса патентному поверенному Ньютону с целью разработки временного описания патента. Ружьё находилось у Ньютона до 4 октября 1894 года, после чего было возвращено на фирму Пёрдэ, где на него установили новый механизм, модель которого была представлена суду. В октябре или ноябре 1894 года Ноббс приступил к работе над вторым таким же механизмом. В августе или октябре 1895 года, по словам Ноббса, или в начале 1895 года, по словам г-на Пёрдэ, работа была окончена без установки механизма на ружьё. Его полная спецификация полностью соответствует описанию патента истца.  Из этого следует, что 26 ноября 1894 года, когда истец подал предварительное описание, изобретение, охватываемое первой претензионной оговоркой его полной спецификации, уже было независимо сделано Ноббсом. Первым изобретателем в патентном праве является лицо, которое, будучи истинным изобретателем, то есть не заимствовав изобретение от кого-либо еще, либо сначала публикует информацию о своём изобретении, либо первые пункты его предварительной спецификации (описания), на основании которой впоследствии предоставляется патент. До 26 ноября 1894 года Ноббс этого не сделал, хотя несомненно использовал своё изобретение весной 1894 года. Правильно построенный на основании предварительного описания Ноббса механизм будет двухнажимным, а значит не лишённым его пороков. Если полная спецификация Ноббса  с учётом реальной конструкции указывает на трёхнажимный механизм, которого нет в предварительном описании, то это фатально для его патента. Предположение об умышленном изменении спецификации Ноббса после появления патента Робертсона судья посчитал безосновательным. Далее судья Паркер задал вопрос: можно ли построить трёхнажимный механизм на основании рисунков и полного описания из патента Ноббса? Ведь в полной спецификации Ноббса со ссылкой на чертёж описывается поворотный стержень или подвижная деталь, с помощью которой могут быть произведены два последовательных выстрела из правого и левого ствола, а также как этот подвижный элемент, после срабатывания правого замка, поворачивается в положение, соответствующее работе шептала левого замка. Судья Паркер детально и технически безупречно проанализировал патент Ноббса и сделал вывод, что окончательное описание в нём не во всём соответствует рисункам, и что даже специалист, взяв в руки патент, не сможет построить трёхнажимный механизм, предотвращающий сдвоенный выстрел. Окончательный вывод: патент Ноббса следует признать недействительным. 

Редкий экземпляр. Бокслок W.R. Leeson с надписью BOSS’S PATENT NO.11278. 1905 год.

 

Теперь о системе Бейкера (William Baker), который вместе с Лисоном (William Richard Leeson), Джонсом (William Palmer Jones) и Торном (Henry A.A. Thorn) был вызван в суд в качестве свидетеля. Уильям Бейкер занимался производством оружейных механизмов. В 1882 году он изобрел односпусковой механизм и обратился к оружейному фабриканту Бентли (D. Bentley) с целью получения патента. С Бентли они договорились о финансировании его ходатайства, что было тогда связано со значительными расходами. 6 октября 1882 года Бейкер и Бентли подали предварительное описание, из которого следовало, что изобретение состояло из механизма, действующего с помощью одного спускового крючка, двух рычагов и скользящей подвижной части, которая после первого выстрела перемещалась в положение, необходимое для срабатывания шептала второго замка. После того, как описание было подано, между Бентли и Бейкером, с одной стороны, и Уэбли (Webley) были проведены переговоры по продаже изобретения. Сделка не состоялась, хотя Уэбли предложил существенную цену. Тем временем Бейкер продолжил изготовление механизма. Однако когда он был установлен и подвергнут испытанию, оказалось, что ружьё дало сдвоенный выстрел, при этом один ствол отвалился. Пришлось искать «лекарство», которое было найдено в виде перехватчика спускового крючка. Затем механизм оказался у Уэбли, который продал его Лисону. Лисон заявил, что всё работало как надо, но только когда заряды были слабыми. Мнение Лисона узнали Бентли и Бейкер, которые решили отказаться от патентования на основании предварительного описания до устранения недостатков. Сам Бейкер рассказывал, что не стал продолжать и не заплатил патентный сбор, поскольку не видел коммерческих перспектив своего изобретения. Тем не менее, два механизма в мае 1883 года были проданы производителю оружия Джонсу, с которым сотрудничал Бейкер. Джонс вмонтировал одно из них в ружьё, заказанное Карром (Carr Bros.) из Хаддерсфилда. Вскоре ружьё перестало работать как надо и было отослано Джонсу, который отправил его Бейкеру. Оказалось, что механизм просто забит смазкой. После чистки Бейкер отправил его обратно. Торн, узнав о механизме Бейкера от Джонса, решил его приобрести. Джонс выкупил ружьё у Карра и продал Торну. Торн ничего не изменял в механизме, который работает как трёхнажимный с перехватом. Его фирма выпускает ружья этой системы, они пользуются успехом и не вызывают никаких нареканий. Таким образом, первый трёхнажимный механизм с перехватом появился до предварительного описания (заявки) истца. Второй механизм, поставленный Джонсу, благополучно работал на его собственном ружье, которое он изредка показывал потенциальным покупателям. Так история выглядела со слов свидетелей. Судья Паркер обратил внимание на несколько обстоятельств. Во-первых, сомнителен отказ Бейкера от работы над изобретением в силу отсутствия коммерческих перспектив. Во-вторых, Бейкер и Джонс запатентовали своё «старое» изобретение в 1895 году после опубликования предварительного описания Робертсоном. В-третьих, Дадли Уилсон из «Land and Water», стрелявший из ружья Джонса в 1893 году, в своей статье ничего не говорил о трёхнажимном механизме, хотя, вполне вероятно, не испытав механизм без патронов, мог и не знать о  том, что он — трёхнажимный. В-четвёртых, в 1893 году Джонс сказал журналисту Рэндалу, что владеет единственным ружьём с одним спуском, которое надёжно стреляет через промежуточное нажатие. При этом речи не было о трёхнажимном механизме. Тем не менее, судья признал, что ружья Уэбли, Лисона, Джонса, Карра и Торна  имели механизм Бейкера, изобретённый им в 1893 году. Оставим в стороне оценочный анализ показаний вышеперечисленных свидетелей, который сделал судья Паркер, и перейдём к его заключению: «В этих обстоятельствах я прихожу к выводу, что изобретение Бейкера использовалось до предварительной спецификации истца, что оно составило публикацию, и что патент истца является недействительным на этом основании. Могу добавить, что хотя я не сомневаюсь, что истец и Ноббс независимо друг от друга изобрели то же самое в то же самое время или приблизительно в одно и то же время, нет никаких удовлетворительных доказательств того, кто из них действительно был изобретателем. Я вовсе не удивлен, что истца, учитывая спецификацию Ноббса, нелегко убедить в этом. Действительно, единственный способ объяснить…находится в гипотезе, которая, как мы знаем, была фактом, что чертёжник (патентный поверенный Ньютон — прим. автора) был слеп и не понимал тонкостей механизма ружья, которое он описывал. Он не смог проверить или исправить чертежи, которые являются чрезвычайно неточными, со ссылкой на оригинал. Это было бы очень печально для Ноббса, если бы патент истца не был недействительным по другим основаниям. Итак, и истец, и Ноббс должны пережить подобное несчастье в ожидании Бейкера…»

Сегодня, как и во времена Бейкера, односпусковой механизм на курковом ружье является экзотикой.

 

На «ожидании Бейкера» заканчивается содержательная часть отчёта, опубликованного в «Reports of patent, design, trade mark and other cases» (vol. XXIV, 1907). К сожалению, о дальнейшем в деталях ничего не известно. Появился ли Бейкер в суде, а если появился, то какие дал показания, и что решил суд? Но имеется неоспоримый факт: патент Ноббса № 13130 от 6 июля 1894 года был признан недействительным. Уильям Бейкер заслуживает отдельного рассказа. Один из самых плодовитых изобретателей среди оружейников Бирмингема, он оставил после себя большое количество остроумных и, главное, работоспособных конструкций, которые применяются до сих пор.

Рисунки из патента Джонса и Бейкера № 1844 от 26.01.1895 (слева) и № 5543 от 16.03.1895 (справа).

 

Поскольку об участии Бейкера в суде, как сказано выше, ничего неизвестно, рассмотрим факты. Итак, имеется патент № 4766 от 6 октября 1882 года на односпусковой механизм ружья, выданный Бентли и Бейкеру. Как оказалось, он имел недостатки, которые могли привести к сдвоенному выстрелу. Первый патент Робертсона № 20873 от 3 ноября 1893 года оказался выданным на неработоспособный механизм, не имевший ничего общего с изобретением Бейкера. Конструкция из следующего патента Робертсона № 5897 от 21.03.1894 тоже оказалась неудачной. 26 ноября 1894 года появился ещё один патент № 22894, который содержал описание и рисунки 8 (!) разных односпусковых механизмов. Спустя 2 месяца 26 января 1895 патентом № 1844 был узаконен механизм Бейкера и Джонса, который не был запатентован в своё время, но успешно использовался на ружьях разных производителей, а 16 марта 1895 года появился патент на его исправленный вариант. Бейкер в своём механизме между спусковым крючком и шепталами установил дополнительный рычаг — ползун, который имел боковые выступы, расположенные так, чтобы последовательно воздействовать на шептала. Ползун мог перемещается назад под воздействием лодыги правого замка при его срабатывании. От дальнейшего перемещения его  удерживал подпружиненный рычаг, который отпускал ползун при втором непроизвольном нажатии на спусковой крючок во время выстрела. Следующее нажатие приводило к срабатыванию второго замка. Другими словами, Бейкер изобрёл полноценный трёхнажимный механизм с ползуном в роли перехватывателя, предотвращавшего сдвоенный выстрел, и сделал это раньше Робертсона.

Трёхнажимный механизм из американского патента Робертсона № 756896 от 12.04.1904 года

 

Странно, что коллега Даллас, излагая версию этой истории в одной из глав своей книги ( Donald Dallas. «Boss & Co. Best gunmakers»), не знал, чем она закончилась на самом деле. Его вывод о том, что Робертсон никогда не претендовал на первенство в изобретении односпускового механизма, я считаю ошибочным. Как раз наоборот, в конце 1890-х — начале 1900-х годов Робертсон всеми силами пытался «подмять под себя» всё, что касалось односпусковых механизмов. Об этом говорит его объёмный патент  № 22894 от 26.11.1894 и повторяющие его патенты других государств. Об этом говорит реклама компании Робертсона, позитивные заметки, напечатанные им под псевдонимом, и письма самого изобретателя. Например, такое, опубликованное в «Land and Water» 13 февраля 1897 года: «Односпусковые устройства. Сэр, в приложении я высылаю вам выписку из письма, полученного от моего агента в Соединенных Штатах, относительно моей заявки на разовый патент этой страны. Из неё вы увидите, что приоритет изобретения в этом вопросе был присуждён мне, и что патент будет выпущен в установленном порядке. Поскольку патенты в Америке предоставляются только после тщательного изучения всего вопроса комитетом экспертов, может быть интересно вашим читателям узнать, что я «являюсь изобретателем и патентообладателем первого надёжного бескуркового ружья с одним спуском», что подтверждается этими авторитетами. Джон Робертсон (Boss and Co.)». Мало кто знает, что в американском патенте Робертсона № 756896 от 12.04.1904 года, помимо модификации его «башни», содержится рисунок и описание абсолютно новой системы, повторяющей принцип работы механизма Бейкера. Думаю, что именно амбиции первооткрывателя двигали Робертсоном, когда он подавал в суд на Пёрдэ. Естественно, он рассчитывал на другой результат. А окончание этой истории следующее. Опираясь на решение суда,  Генеральный контролёр патентов, промышленных образцов и товарных знаков издал указание о пересмотре основного патента Робертсона от 1894 года. В результате приблизительно половина описания и рисунков оказалась вымарана чёрным. Что осталось? То, что, исходя из вышенаписанного, и должно было остаться, а именно: тот самый единственный механизм с деталью, которая по праву носит название «башня Робертсона».

Cэр Ральф Пейн-Галлвей и его Пёрдэ с механизмом Робертсона. Фото: The British Shotgun. Crudgington & Baker.

 

После удачного механизма Робертсона различные односпусковые системы посыпались, как из рога изобилия. Забавно, но этот процесс продолжается и сегодня. Ну, а что же уважаемая компания Пёрдэ, потерявшая приоритет, вполне возможно, по вине слепого патентного поверенного? Сдалась? Отнюдь…Идеи Ноббса были доведены до ума другим сотрудником фирмы Клэрком (William George Clark, патенты № 5150 от 1.03.1910 и № 21822 от 1911). Хотелось бы думать, что примирение двух самых уважаемых компаний состоялось, и символом такого примирения является единственное ружьё Пёрдэ № 12658 с механизмом Робертсона. Оно было изготовлено в 1887 году для «влиятельного автора и спортсмена» сэра Ральфа Пейна-Галлвея (Sir Ralph William Frankland-Payne-Gallwey, 3rd Baronet. 1848–1916), а после Первой мировой восстановлено на фирме Boss & Co. Тогда же в ружьё был вмонтирован односпусковой механизм Робертсона.

 

 

Эжектор Сазгейта

Принято писать, что эжектор — это ружейный замок в миниатюре. Между тем, такое определение подходит разве что для эжектора Дили и его модификаций, которые имеют все три составные части ружейного замка: курок, шептало и пружину.  В эжекторе Томаса Сазгейта (Thomas Southgate) курок запирает сама пружина. Этот остроумный и изящный механизм был придуман в 1889 году (британский патент № 12314). Права на новый эжектор поспешили приобрести Генри и Томас Вильям Вэбли (Henry and Thomas William Webley). В 1890 году, как цедент  братьев Вэбли, Сазгейт запатентовал две модификации своего механизма (британский патент № 12314, патент США № 443635). Об эжекторе Сазгейта много написано Джеральдом Бьюрердом в «The modern shotgun» и Вилли Бартольдом в «Jagdwaffenkunde», но, странное дело, после прочтения этих трудов простейшие с точки зрения механики вещи для несведущего человека становятся ещё более запутанными, и, главное, совершенно непонятно, что, собственно, изобрёл Сазгейт, и почему его изобретение стало столь популярным у производителей охотничьего оружия.

Для начала рассмотрим систему (вверху), состоящую из кулачка, вращающегося вокруг своей оси, и опирающейся на него шарнирно закреплённой балки с торцом, срезанным под углом. Пусть к балке приложен момент М. В точке контакта кулачка и балки момент М преобразуется в силу F = M/R, где R — радиус окружности, описываемой точкой контакта вокруг точки опоры балки. Сила F есть векторная сумма 2-х составляющих Fn — силы, нормальной к плоскости торца балки и Fr — силы, действующей в этой плоскости. Если к кулачку приложить момент М1, то в точке контакта возникнет сила трения Ft = μ0Fn, где μ0 — коэффициент трения покоя. Для поворота кулачка нужно, чтобы М1>μ0Fn х R1, где R1 — радиус окружности, описываемой точкой контакта вокруг точки опоры кулачка.

Всё то же самое применительно к системе, состоящей из кулачка и пружины, можно увидеть на рисунке вверху. Если, опуская стволы, заставить кулачок повернуться на больший угол, то при таком профиле его поверхности произойдёт срыв пружины, она мгновенно разожмётся, обеспечив практически ударное воздействие своего верхнего пера на нижнюю плоскость кулачка: эжектор сработает и выбросит гильзу. Этот принцип  лежит в основе конструкции эжектора Сазгейта и его многочисленных модификаций.

 

Оригинальный эжектор Сазгейта. Бывает ли проще?

 

Выше приведён рисунок из американского патента Томаса Сазгейта. В случае сайдлока (Fig.I и Fig.II) роль триггера (спуска), обеспечивающего дополнительный поворот кулачка, выполняет подпружиненная штанга (а). При открывании ружья со взведённым замком её выступающий конец, благодаря пружине и выемке в оси курка, обтекает контактирующую со штангой поверхность кулачка. Когда курок спущен, штанга упирается в его ось и при опускании стволов взаимодействует с кулачком, обеспечивая его доворот и срыв пружины.  У бокслока (Fig.III и Fig.IV) аналогичную функцию выполняет задвижка (а). Для понимания работы эжектора Сазгейта следует чётко представлять, как выглядит кулачок (с). Он состоит условно из 2-х половинок, соединённых горизонтальной перемычкой. Ближняя к оси ружья часть (верхняя) взаимодействует только со спицей экстрактора, дальняя от оси (нижняя) — с пружиной и триггером. Как и в эжекторе Дили, экстрактор в эжекторе Сазгейта трётся о щиток колодки при взведении. Все последующие модификации были направлены на устранение этого недостатка и на усовершенствование триггера эжектора.

Эжекторы взведены.

Эжекторы сработали.

 

Вариация на тему эжектора Сазгейта, применённая на ружье Дефурни (A.J. Defourny), показана выше (фото Г. Кикачеишвили). При закрывании ружья зуб колодки нагнетает непосредственно пружину эжектора (красные стрелки). Экстрактор, взаимодействуя со щитком колодки, поворачивает кулачок эжектора, который заходит в зацеп на пружине и становится на боевой взвод. После спуска замка рычаг-взводитель поднимается  вверх и при открывании ружья взаимодействует  с кулачком эжектора (зелёные стрелки), происходит срыв кулачка с боевого взвода — эжектор срабатывает. Думаю, не самая лучшая модификация, поскольку такая механика, избавляя экстрактор от трения о щиток колодки, тем не менее, гарантирует износ зацепа, что, собственно, и наблюдается на снимках.

Рисунок из патента Генри Голланда и Томаса Вудварда.

 

Бельгийский вариант эжектора Сазгейта. 1 — рамка (слайдер); 2 — гнеток. Фото: doublegunshop.com

 

В 1907 году Генри Голланд и Томас Вудвард получили британский патент № 6222 (GB190706222A) на эжектор, в котором роль триггера выполнял носок рычага-взводителя замка, а взведение самого эжектора происходило путём взаимодействия подвижной рамки (а) с колодкой при закрывании ружья (рис. вверху). При открывании ружья рамка взаимодействовала с выступающим зубом (с) и выдвигала экстрактор (е). Схема с подвижной рамкой (слайдером) стала излюбленной у бельгийских производителей охотничьего оружия. Судя по всему, они же первыми применили для взведения пружины специальный рычаг-гнеток. Джианоберто Лупи в своей книге «Великие охотничьи ружья Европы» (Gianoberto Lupi. Grandi Fucili Da Caccia Europei) написал, что это эжектор Яна Новотного (Jan Nowotny) из Праги. Никаких подтверждений этому нет. Между тем, Новотный часто заказывал ружья в Льеже и даже утверждал, что у него там есть собственное производство. Так что бельгийское авторство этого механизма очень даже вероятно. Что касается триггера, а, вернее, использования в этом качестве рычага-взводителя, то одним из первых был сам Генри Голланд со своим патентом № 800 от 1893 года.

Напряжение пружины эжектора обеспечивается с помощью гнетка и зуба (среднее фото).

 

В эжекторе «зульского типа» кулачок взводятся спицей экстрактора при его взаимодействии со щитком колодки. С помощью гнетка убирается сопротивление пружины эжектора и трение экстрактора о щиток. Небольшая спиральная пружина подпирает гнеток только лишь для того, чтобы он не «болтался», когда эжектор взведён. Для выдвижения экстрактора при неспущенном эжекторе, вместо рамки (слайдера) применяется задвижка, встроенная между 2-мя параллельными выступами на торце основания цевья (выделено красным на первом фото вверху) и двигающаяся по радиусу при контакте с тем же зубом. Роль триггера в эжекторе «зульского типа» выполняет рычаг-взводитель. Когда замок взведён, рычаг-взводитель под действием своей пружины (спиральная, установлена вертикально) находится в крайнем нижнем положении и при открывании ружья не взаимодействует с кулачком эжектора. После спуска замка под действием боевой пружины он поднимается вверх и при открывании ружья выходит за габарит внутреннего торца основания цевья, надавливает на кулачок, доворачивая его; происходит срыв пружины — эжектор срабатывает.

Замки взведены, эжекторы взведены, ружьё закрыто.

Замки взведены, эжекторы взведены, ружьё открыто. («Крюки»на концах взводителей — всего лишь пропилы, куда заходят острые концы кулачков; никакого взаимодействия нет, только согласование геометрии).

Замок сработал, взводитель зафиксирован в верхнем положении. При открывании ружья взводитель будет постепенно выходить за габариты и взаимодействовать с кулачком, поворачивая его на оси.

Ружьё открыто, эжектор сработал, замок взведён.

 

На снимках вверху показана последовательность работы механизма эжектора. Теперь понятно, что произойдёт при закрывании ружья: гнеток, взаимодействуя с зубом, своим крылом надавит на верхнее перо пружины, экстрактор, взаимодействуя со щитком колодки, посредством своей спицы повернёт кулачок, его внешняя часть встанет «враспор» со скосом верхнего пера пружины, взводитель уйдёт в габарит торца основания цевья — эжектор «зульского типа» взведён.

Оригинальный эжектор Сазгейта, имея всего 2 детали, был проще эжектора Дили, в том числе с точки зрения настройки, но не лишён его недостатков. Попытки избавиться от них привели к созданию, пожалуй, самого распространённого механизма, «зульский тип» которого, с моей точки зрения, является наиболее рациональным. И если в эжекторе Дили при интенсивной и, главное, длительной эксплуатации иногда можно наблюдать ослабление пружины, то с эжектором Сазгейта таких проблем, как правило, не бывает. О самом изобретателе почти ничего не известно. Первое упоминание о его совместном с Вудвардом изобретении относится к 1876 году. В 1893 году Сазгейт запатентовал новый триггер для своего эжектора (британский патент № 8239), который представлял собой подпружиненный рычаг, соединённый с рычагом-взводителем (рис. вверху). В 1905 году журнал  «Оружие и взрывчатка» (Arms and Explosives) написал, что Томас Сазгейт сотрудничал с разными производителями и  специализировался на сборке ружейных механизмов для ружей категории «best», выполняя эту работу с великолепным качеством. Последнее упоминание о Сазгейте относится к 1909 году.

Сразу после войны II

 

Единственная статья, в которой более-менее достоверно было описано всё, что происходило с производством охотничьего оружия в советской зоне оккупации Германии, была написана много лет назад Михаилом Блюмом и называлась «Сразу после войны». С тех пор появилось много новой информации, но все российские публикации по-прежнему являются ничем иным, как интерпретацией той старой статьи. Наши любители охотничьего оружия до сих пор уверены, что фабрику Зауэр подожгли американцы, и что советские офицеры за хлеб выменивали у голодных немецких оружейников ружья, которые те тайком собирали у себя дома. На Западе не отстают. Если сложить всё, что в тамошней периодике написано на эту тему, то получится следующее: «советские» демонтировали и вывезли оборудование, часть оружейных производств уничтожили, то, что осталось, экспроприировали местные коммунисты, старые оружейные фирмы умерли, а возродились и процветали те, кому повезло перебраться в западную оккупационную зону. На это фантазирование можно было бы не обращать внимание, если бы оно не касались Второй мировой войны и той неимоверной цены, которая была заплачена за Победу. Вряд ли с такими оценками согласились бы и послевоенные немецкие оружейники, чей труд уничижают эти фантазии.

qcogdo3rs3tx10123124242

Подбитый американский танк и разрушенное здание аптеки на Готаерштрассе (Gothaerstraße). Фото: thueringer-allgemeine.de

 

Батальон пехоты и танкисты 3-й армии Паттона подошли к Зулю 3 апреля 1945 года. Оборону держал местный отряд фольксштурма. 4 апреля город капитулировал. В тот же день и.о. бургомистра Шетэ выпустил листовку, в которой от имени командования союзных войск сообщалось: «1. Если город будет продолжать сопротивляться, то будет разрушен. 2. Мародёры будут расстреливаться. 3. Во время комендантского часа, начиная с 12 утра, все жители города, в том числе иностранные рабочие, должны оставаться внутри помещений в течение 48 часов. 4. Всё оружие, патроны, ножи длиннее 10 см, почтовые голуби, радиоприёмники, бинокли и фотоаппараты должны быть приготовлены к конфискации. 5. С 7 вечера до 6 утра дома должны быть затемнены…» Потери составили: один американский танк с экипажем, погибли 45 военных и 16 гражданских лиц, включая убеждённого нациста бургомистра Зуля Адольфа Кёнига. В городе были разрушены и повреждены несколько зданий. Оружейные фабрики в результате боевых действий не пострадали.

4_sect_14-how-did____

Уничтожение оружия с помощью танка. Американский солдат охраняет вход на фабрику компании J.P. Sauer&Sohn. Фото: germanhuntingguns.com

 

Продвигаясь по улицам, американские солдаты обыскивали дома и забирали всё, что могло стрелять. Перед домом № 14 на Вольфсгрюбе (Wolfsgrube) танком были раздавлены любимые ружья Карла Пауля Меркеля. Жители видели, как на площади рядом с рынком тот же танк ездил по груде оружия, свезённого со всего города. Следует ли из этого, что американцы уничтожали всё подряд? Конечно нет. Ружьё было желанным трофеем, поскольку его в разобранном виде можно было поместить в вещмешок. Основная масса дорогого охотничьего оружия пересекла океан в солдатских посылках. Также скорее всего в США находятся ружья семьи Зауэр. Расследование по этому поводу предпринял шведский коллекционер г-н Пер-Олоф Хаггардс (Per-Olof Haggards). Ему удалось установить, что братья Рольф и Ганс Зауэры перед приходом союзников отправили три ящика с оружием в охотничий замок Фазанерия (Fasanerie) в Мейнингене. Американцы их конфисковали и перевезли в здание мэрии. Рольф Зауэр хотел получить всё обратно и для этого пытался восстановить документы, подтверждающие право собственности, поскольку архивы фирмы были утрачены в результате пожара. Судя по всему, его усилия не увенчались успехом. По информации из немецких источников (Norbert Moczarski, Die Ära der Gebrüder Schmeisser in der Waffenfabrik C.G. Haenel Suhl 1921-1948), американцы вывезли с завода Haenel-Werk 100 единиц охотничьего оружия, а также 1400 автоматов StG 44, 200 духовых ружей и полмиллиона штук боеприпасов. Неизвестно, что стало с великолепным ружьём модели 20, найденным на вилле Зауэр. 

15826737_7

Американские трофейные справки (сертификаты): на пистолет Люгер, бинокль, кинокамеру и дробовик (слева), на двустволку с принадлежностями (справа вверху), на дробовик (справа посередине), на автомат МР43 с оптическим прицелом, карабин кал. 8 мм, охотничье ружьё с 3 стволами, пистолет Дрейзе в кобуре и пулемёт MG42 с «отсутствующими частями» (справа внизу). Выдавались командиром. Удостоверяли право собственности. Требовались при отправке почтой.

15826737_4

Трофей (в данном случае Luftwaffe Drilling), подготовленный к отправке почтой.

 

18 апреля 1945 года в результате поджога на фабрике Зауэров было уничтожено административное здание с архивом. Фото (внизу справа): sauerfineguns.com

 

Для устроившего там свой временный штаб капитана Виндзора одной из главных проблем стали рабочие, согнанные со всей Европы и жившие, как правило, на территории предприятий. Несмотря на выставленную охрану, 18 апреля 1945 года был взломан фабричный сейф и устроен поджёг на фабрике братьев Зауэр. Директор Зульского музея оружия Петер Арфман (Peter Arfmann) в своей книге о компании J.P. Sauer & Sohn утверждает, что в результате пожара было разрушено 18 строений. М. Блюм написал, что «американцы сожгли ствольный цех и цех изготовления крупных деталей». Между тем, в письме управляющему округа (landrat) Мейнинген фон Хахту (Werner Heinrich von Hacht) Рольф Зауэр сообщил, что фабрику подожгли иностранные рабочие. Судя по фотографиям пожара, сгорело административное здание (снимок последствий пожара сделан с торца, противоположного въезду на территорию фабрики). Если Арфман прав, то также пострадали два блока старых цехов, располагавшихся справа от въезда рядом с административным зданием и построенных как фахверк — с деревянными несущими конструкциями. Среди них действительно был ствольный цех. С фабрики Меркель был похищен весь запас ложейного ореха. На других предприятиях пропала техническая документация, были растащены инструменты, измерительные приборы, запасы деталей и тд. Думаю, местное население также воспользовалось ситуацией.

Американцы в Тюрингии. 1945 год. Фото: germanhuntingguns.com

 

Из американской справки следует, что на 13 апреля 1945 года в Зуле и окрестностях находилось: 23 оружейные фабрики и мастерские — Emil Eckoldt (Schlageterstraße 57), Christoph Funk (Gothaer Straße 18), Greifelt & Co. (Lauwetter 25), Gustloff-Waffenwerk Suhl (Suhl II), C. G. Haenel (Bahnhofstraße 16), Friedrich Wilhelm Heym (Schillingstraße 7 und Mauerstraße 3), Gebr. Heym (Schlageterstraße 43), Franz Jäger & Co. (Friesenstraße 17), Ernst Kerner & Co. (Mauerstraße 3), Friedrich Wilhelm Keßler (Kleine Backstraße 1), Fritz Kieß & Co. (Schleusinger Straße 36), Heinrich Krieghoff (Rimbachstraße 37 und Erffastraße 3), Immanuel Meffert (Steinweg 25), Paul Meffert (Amtmannsweg 9), Alfred Menz (Schleusinger Straße 22), Bernhard Merkel (Wolfsgrube 16), Ernst August Merkel (Rimbachstraße 17), Gebr. Merkel (Erffastraße 51), Oskar Merkel & Co. (Schlageterstraße 60), Gebr. Rempt (Erffastraße 41), J. P. Sauer & Sohn (Auenstraße 20), Schmidt & Habermann (Roschstraße 1), August Schüler (Roschstraße 13); 28 частных мастеров — Gebr. Adamy (Windeweg 2), Karl Bittorf (Röderfeld 19), Oskar Debertshäuser (Pfarrstraße 26), August Eckstein (Schulzenhohle 16), C. A. Funk & Co (Rimbachstraße 35), Siegfried Günther (Gothaer Straße 87), Franz Häußer (Am Lautenberg 7), Alfred Hertlein & Co. (Schlageterstraße 59), Hermann Hoppe (Albrechtserberg 10), Edgar Hübner (Am Roten Stein 6), Robert Kahl (Schleusinger Straße 50), Adalbert Kesselring (Trübenbachstraße 2), Richard Kesselring (Ottilienstraße 2), Guido Kessel (Horst-Wessel-Straße 4), Alwin Keßler Nachf. (Windeweg 7), Richard Knopf (Hohelohstraße 22), Franz Neumann (Roschstraße 7), August Sauerbrey (Ottilienstraße 2), Franz Schmidt (Plan 5), August Seeber (Auf der Mauer 12), Albert Störmer (Ottilienstraße 2), Edgar Strempel (Stadelstraße 16), Franz und Gebhard Sturm (Rimbachstraße 27), Christian Friedrich Triebel (Große Backstraße 14), Albert Wilhelm Wolf (Gothaer Straße 52), August Wolf/Inh. Ewald (Rimbachstraße 27), Alfred Ziegenhahn (Hofleltengasse 5), Richard Zögner (Albrechtser Berg 26); 4 ствольные фабрики — W. Richard Jäger (Gustloffstraße 34), Louis Kelber (Trübenbachstraße 1), Wilhelm Kelber (Beyersgrund 3), Max Stoll (Döllstraße 4/6); 3 фабрики оружейных деталей — Fritz Kessler (Kirchberg 3), Ernst Schleenstein (Lauter 42), Emil Zehner (Schlauchgarten 12); 10 торговых компаний — Richard Bornmüller & Co. (Herrenstraße 26), C. G. Dornheim (Mühlhügel 6), Franken & Lünenschloß (Mühlplatz 4), Joseph Goeßl (Gothaer Straße 28), Franz Kettner (Schlageterstraße 3), Willi Klett (Gothaer Straße 122), Theokarl Kummer (Herrenstraße 18), Hugo Rössner (Poststraße 15), V. C. Schilling/ Inh. Ludwig Bornhöft (Bahnhofstraße 10), Stotz & Goeßel (Erffastraße 16); 3 мелких торговца — Benno Schilling (Plan 4), Otto Schneider (Luttherothstraße 13b), Hermann Weiß (Roschstraße 1).

Генерал Дуайт Эйзенхауэр. 1945 год.

 

Война отступила, нужно было налаживать мирную жизнь. Американскими оккупационными властями было создано правительство Тюрингии во главе с социал-демократом Германом Брилем и местное самоуправление. Производство любого оружия было категорически запрещено, поэтому его производители переключились на выпуск гражданской продукции, включая товары для сельских потребителей, которые можно было обменять на продукты питания. Видя стабильный спрос на охотничье оружие со стороны американских военных, братья Зауэр попытались получить разрешение на его производство, но все усилия оказались тщетными. М. Блюм в своей статье написал, что выпуск оружия начался при американцах, а компания Gebrüder Merkel получила заказ на изготовление ружья для Эйзенхауэра. Никаких подтверждений этому я не нашёл, за исключением того, что существует фотография 1945 года, на которой Эйзенхауэр держит в руках дриллинг, предположительно, компании Меркель. Ружьё Меркель 304 Геринга из Национального музея огнестрельного оружия (США), вроде как подаренное ему испанским диктатором Франко, действительно было преподнесено главнокомандующему экспедиционными силами союзников Дуайту Эйзенхауэру, который в свою очередь подарил его генералу Першингу.

8-я гвардейская армия Чуйкова входит в Тюрингию. Веймар. 1945 год. Фото: thueringer-allgemeine.de

 

3 июля 1945 года американ­ские войска покинули Тюрингию, передав её в соответствии с Ялтинскими соглашениями под контроль советских войск. Для управления советской зоной оккупации была создана военно-административная структура — СВАГ (Советская военная администрация Германии). Командование оккупационными войсками и СВАГ первоначально осуществлял маршал Г. К. Жуков, потом Главноначальствующим стал его заместитель маршал В.Д. Соколовский (9 июня 1946 года Жуков был снят с должности Главкома сухопутных войск после так называемого «трофейного дела»). 16 июля 1945 года приказом маршала Жукова был создано Управление советской военной администрации Тюрингии (УСВАТ) с центром в Веймаре. Начальником УСВАТ был назначен генерал Иван Сазонович Колесниченко. Военным комендантом Зуля стал старший лейтенант Иванов.

tmp8lf8mu

Г.К. Жуков и В.Д. Соколовский (сидит справа). И.С. Колесниченко (фото справа).

 

001

Ганс и Рольф (сидит) Зауэры. Полковник М.А. Букаров.

 

21 июля 1945 года вышел приказ Жукова, согласно которому начальники управлений СВАГ вместе с президентами земель были обязаны до 15 августа обеспечить запуск в экс­плуатацию промышленных предприятий на подведомственных территориях. 20 июля начальник артиллерийского снабжения 8-й Гвардейской армии полковник М.А. Букаров подписал с компанией J.P. Sauer & Sohn договор на изготовление 1000 ружей, сборка которых из сохранившейся комплектации началась 9 августа, а 15 сентября стартовало полномасштабное производство. 13 августа приступил к работе оружейный завод теперь уже бывшего концерна Gustloff-Werke (Simson) и открылась испытательная станция. В конце октября 1945 года работали: Waffenwerk Heinrichs, J. P. Sauer & Sohn, C. G. Haenel, Heinrich Krieghoff, Gebr. Merkel, Gebr. Rempt, Greifelt & Co., Immanuel Meffert, Friedrich Wilhelm Heym, Gebr. Heym, Christoph Funk, Emil Eckoldt, Friedrich Wilhelm Keßler, Fritz Kieß & Co., August Schüler, Ernst Kerner, Bernhard Merkel, Oskar Merkel & Co., A. W. Wolf и Franz Jäger & Co. Вся эта деятельность поддерживалась растущим спросом на охотничье оружие у наших военных и, в первую очередь, со стороны 8-й Гвардейской армии, штаб которой располагался вблизи Веймара. По заданиям наркоматов СССР в Германию были направлены команды советских специалистов, задачей которых была организация конструкторских, технических и научно-исследовательских бюро на немецких военных предприятиях. От наркомата вооружения работало несколько таких групп (в немецких изданиях их называют инженерными или техническими комиссиями). Две из них находились в Тюрингии. Одна занималась стрелковым и авиационным вооружением на заводе «Зимсон» (бывший Gustloff-Werke). Другая изучала и восстанавливала производство охотничьих ружей за заводах компаний «Зауэр и сын» и «Братья Меркель». Летом 1946 года в её составе находилось 58 немецких и 3 советских сотрудника. Группы наркомата вооружения курировал заместитель начальника главка по опытным работам инженер-полковник А.С. Бутаков, одним из первых командированный в Германию. Он лично отвечал за все вопросы, связанные с восстановлением производства охотничьего оружия в советской зоне оккупации. К сожалению, об этом человеке мало что известно. Начинал Анатолий Степанович инженером на Ижевском оружейном заводе. В конце 1938 года был переведён на ТОЗ главным инженером единого проектного бюро. Как вспоминали сослуживцы, это был прекрасный специалист, уважаемый всеми человек, очень порядочный, душевный и принципиальный. На совещании 18-19 февраля 1946 года в наркомате вооружения, на котором были приняты основополагающие решения по выпуску гражданского оружия в СССР, А.С. Бутаков сделал доклад о производстве охотничьего и спортивного оружия в Германии. 28 декабря 1945 года вышел приказ № 11 Главноначальствующего СВАГ о производстве и поставках охотничьего оружия, определивший все последующие действия в этом направлении. 14 января 1946 года состоялось совещание генерала Колесниченко с представителями оружейных предприятий, на котором обсуждалась программа производства на текущий год. От компании J.P. Sauer & Sohn участвовал Ганс Зауэр, от компании Gebrüder Merkel — Адольф Шаде. 18 января 1946 года по итогам совещания появился приказ Колесниченко № 21:

Во исполнение Приказа № 11 главкома советской военной администрации в Германии от 28.12.1945 года «О производстве и поставках охотничьего оружия» приказываю:

1.Установить на 1946 год следующее задание для фирм, производящих охотничьи ружья. (………..)

2. Утвердить план по изготовлению нижеуказанных моделей охотничьих ружей: (………)

3. Инженеру-полковнику Бутакову:

a. Организовать технический контроль и техническую приёмку охотничьих ружей на фабриках специалистами собственной группы и гарантировать при этом высокое качество изготовления ружей.

b. Запас заготовок для прикладов из ореха, которые хранятся на складе в округе Хайлигенштадт (фирма Schneider) в количестве 10 000 штук, передать фирме Sauer & Sohn. Заготовки для прикладов из ореха, которые находятся на складе фирмы Haenel, распределить среди фирм-производителей в зависимости от объёмов заданий.

с. Следует определить потребности фирм в сырье, горючем, рабочей силе и упаковочном материале и доложить об этом. Вместе с представителями фирм составить для утверждения план материально-технического снабжения.

d. Совместно с Торговой палатой администрации федеральной земли Тюрингия установить цены на поставки охотничьих ружей различных марок, изготовленных отдельными фирмами.

4. Коменданту города Зуль старшему лейтенанту Иванову, а также инженеру-полковнику Бутакову:

a. Оборудовать при фабрике Sauer & Sohn общий склад для сбора охотничьих ружей, принятых от отдельных фирм, и распределять их со склада в соответствии с заказами. Обеспечить особое хранение охотничьих ружей, которые поставляются в СССР в счёт репараций согласно условиям документированных репарационных заказов.

b. Старший лейтенант Иванов обязан обеспечить надёжную охрану склада.

с. Обеспечить нормальную работу по изготовлению охотничьих ружей. Необходимо отделить предприятия, выпускающие охотничьи ружья, от фабрик, предназначенных к демонтажу.

Управляющим фабрик, предназначенных к демонтажу, категорически запрещается вмешиваться в дела фабрик, изготавливающих охотничьи ружья.

d. Запретить передачу охотничьих ружей без утверждения заказов советской военной администрацией и строго контролировать количество готовых охотничьих ружей.

e. Одновременно с производством охотничьего оружия организовать производство комплектующих деталей, а также патронташей для изготовленных охотничьих ружей.

f. Комендант города Зуль старший лейтенант Иванов обязан каждую субботу в 18 часов докладывать лично мне о запасах готовой продукции с указанием количества ружей, полученных от отдельных фирм.

План на 1946 год составлял: для компании Меркель — 700 единиц (с разбивкой по кварталам: 100, 150, 200, 250; по 2-му пункту план включал следующие модели: 200Е — 560 шт, 203Е — 100 шт, 303Е — 30 шт.), для компании Зауэр — 8500 единиц (фактически свыше 9500) и для компании Зимсон — 13500 единиц.

Тройник Зауэр. Отстрелян в сентябре 1945 года.

Справка о количестве ружей Sauer & Sohn, представленных советской военной комиссии на 1.12.1945 года.

Клеймо «ТК в звезде» использовалось с 12.1945 по 9.1946 г. (ТК-технический контроль).

 

Теперь о «военной приёмке». Во-первых, сама система военной приёмки и военные представительства министерства обороны были созданы только в начале 60-х годов. Во-вторых, запуск фабричного производства охотничьего оружия не мог произойти без контроля с нашей стороны. Его обеспечивали 2 группы специалистов наркомата вооружения под руководством инженер-полковника А.С. Бутакова. На копии приказа № 21 рукой Адольфа Шаде написано «инженерное ведомство НКВД». Вполне возможно, что НКВД тоже контролировало производство, но прямых доказательств этому пока не найдено. Другими словами, как таковая, «военная приёмка» существовала с первого дня. Поскольку приказом № 21 контроль качества и техническая приёмка были возложены на Бутакова, думаю, этими вопросами занимались те же группы наркомата вооружения. Приёмка на фабрике Зауэр сопровождалась соответствующими клеймами, которые можно наблюдать на ружьях, выпущенных с декабря 1945 по сентябрь 1946 года. К сожалению, документов с регламентом клеймения до сих пор не найдено. На сайте sauerfineguns.com г-на Хаггардса, о котором я упомянул выше, показана справка о количестве ружей Зауэр, поставленных советской военной комиссии по 1.12.1945 включительно, из которой следует, что в 1945 году выпускался практически весь довоенный ассортимент гладкоствольных ружей, включая самые дорогие модели 15 и 16. Невыполнение плана репарационных поставок дорого обошлось Гансу Зауэру. В 1946 году он был арестован НКВД. На Западе считают, что Ганс Зауэр умер в спецлагере №7 НКВД (бывший концлагерь Заксенхаузен). В действительности его судьба неизвестна. Приказом Колесниченко от 19.10.1946 года директором компании «Зауэр и сын» был назначен Отто Райф. Технический директор Альберт Шелл, автор книги о станочном производстве оружия, был арестован 26 августа 1945 года. Он получил 10 лет лагерей и умер от болезни 17 января 1946 года.

Дриллинг модели 25А компании J.P. Sauer & Sohn.

Здание универмага Хуго Рехбока на Постштрассе,7 в Зуле, в котором находилась ZVJ — Центральная администрация по охотничьему оружию. Счёт этой организации от 25.12.48 на приобретение ружья Отто Райфа.

 

Документы, хранящиеся в государственном архиве Тюрингии, говорят, что компания J.P. Sauer & Sohn в 1945-46 г помимо репарационных поставок исполняла персональные заказы советского генералитета, включая самого Колесниченко, а также командующего 8-й армией В.И. Чуйкова, для которого был изготовлен дриллинг модели 25А. В последующем, для упорядочения торговли охотничьим оружием, изготовленным разными компаниями вне плана репарационных поставок, и для координации производителей, была открыта «ZVJ» — Zentral-Verwaltungsstelle für Jagdgewehre (Центральная администрация по охотничьему оружию). «ZVJ» контролировалась со стороны УСВАТ; она находилась на Постштрассе (Poststrasse), 7 в здании, построенном в 1927 году братьями Зимсон. Здание не сохранилось, но старики помнят, что до войны в нём располагался универмаг Хуго Рехбока, единственного еврея в Зуле, пережившего нацистов.

Работают «демонтажники». Германия. 1946 год. Фото: kp.ru

Надпись на прицельной планке ружья — «Simson & Co. S.A.G. Awtowelo. Suhl».

 

В течение многих лет до и после войны одним из основных источников комплектации для оружейников Зуля были детали ружей Зимсон. Мощный и самый современный в Европе оружейный завод позволял производить их в большом количестве. 13 августа 1945 года сборка охотничьего оружия возобновилось под прежним названием Simson & Co. Производство велосипедов началось в середине октября. 5 июня 1946 года бывший концерн Wilhelm Gustloff официально перешёл в собственность СССР и стал Советским акционерным обществом (Sowjetische Aktiengesellschaften — S.A.G.). Название оружейной фабрики позднее поменялось на «Simson & Co. S.A.G. Awtowelo. Suhl». Генеральным директором «Автовело» (AWO) был А. Симонян, главным инженером — Тюрин, директором оружейной фабрики — немец Макс Фишер (Max Fischer). 26 февраля 1946 года оружейная фабрика компании Fa. C. G. Haenel Suhl  получила название «Эрнст Тельман» (Ernst Thälmann) в честь вождя немецких коммунистов, погибшего в Бухенвальде. 22 июля 1946 кода она была включена в Советское акционерное общество точного машиностроения (SAG Präzisionsmaschinenbau), которое возглавлял И.М. Мисручин. Замечу, что к приходу советских войск из почти 2 тыс. работников на фабрике осталось 113 человек. Братья Хьюго и Ганс Шмайссеры отказались покинуть Зуль с американцами. С конца лета 1945 года Хьюго Шмайссер вместе с другими немецкими специалистами, такими как Карл Барнитцке (Gustloff-Werk), был привлечён к работе в группе наркомата вооружения. Директором фабрики Ernst Thälmann был Альберт Зибелист (Albert Siebelist), коммерческим директором Ганс Шмайссер, техническим директором Вальтер Вайс (Walter Weiss). 

Ружьё Макса Фишера. Имеет те же замки (буквально), что и ружьё Monte Carlo компании Simson & Co.

 

Небольшое отступление. Макс Г. Фишер (Max G. Fischer) — зульско-берлинский «фабрикант», использовавший в своих ружьях высокого разбора детали Simson & Co. Он упоминается в журнале Schuss und Waffe в 1907 году. 25-летие деятельности Макса Фишера — послевоенного директора — отмечали в 1949 году. Вполне может быть, что это один и тот же человек. Демонтаж и вывоз оборудования начался весной 1946 года с филиалов в Шмидефельде и Мейнингене. Бывший «Wilhelm Gustloff» в гитлеровской Германии являлся важным звеном военной промышленности, а не мирным производителем охотничьего оружия и, что немаловажно, собственностью нацистской партии. Именно поэтому после поражения Германии на основании решений Ялтинской конференции был экспроприирован в пользу СССР. Как новые собственники, мы могли делать с ним и его имуществом всё что угодно. Поэтому оставим стенания по поводу «разорения и вывоза» на совести некоторых западных коллег, тем более, что около 1200 станков и механизмов (приблизительно 20%) не были демонтированы и остались на предприятии, что позволило нарастить выпуск и к сентябрю 1947 года поставить в качестве репараций 20000 охотничьих ружей. И, вообще, о каком «праве собственности» может идти речь, и как можно осуждать экспроприацию предприятий, выпускавших оружие для военной машины гитлеровского государства? Очевидно, что собственники этих предприятий косвенно были ответственны за военные преступления нацистского режима. Что касается тех бывших владельцев, у которых собственность была экспроприирована нацистами, то никаких юридически значимых обязательств у СССР перед ними не было, хотя этот вопрос и поднимался. 15 апреля 1946 года Юлиус Зимсон обратился с письмом к Георгу Хёлле (Georg Hölle) — своему поверенному в Берлине. Тот написал Максу Фишеру. 5 июля 1947 года с тем же вопросом Юлиус Зимсон обратился в правительство Тюрингии. Результат, думаю, был предопределён. Что касается демонтажа и вывоза оборудования, то они осуществлялись в соответствии с совместными решениями руководителей государств антигитлеровской коалиции и были абсолютно законными. Фабрика Зауэр не была демонтирована как по причине морально устаревшего оборудования, так и понимания, что более важным, чем станки, является квалификация работников.

Ружьё Меркель 203Е, подаренное от имени маршала К.К. Рокоссовсого полковнику Г.Н. Сергеенко. Германия. 1948 год. Фото: Elmar Heinz

Адольф Шаде, Леонард Васев и Эрнст Меркель (слева направо). Германия. 1946 год.

Работа Пауля Грейфцу. Фото: feine-jagdwaffen.de

 

Неплохо обстояли дела у компании Gebrüder Merkel. Её оружие всегда отличали качественная, по сути штучная сборка, внимание к мелочам и отличная отделка. Ружья Меркель никогда не поставлялись в Россию, но советские офицеры быстро оценили их достоинства. От заказчиков, включая генералитет, не было отбоя. Так в феврале 1946 года получил свой Меркель 202Е командующий 3-й ударной армией В.И. Кузнецов. В ноябре 1945 года будущий знаменитый гравёр Леонард Васев вместе с группой специалистов из Ижевска и Тулы был командирован в Германию, где проходил обучение гравёрному мастерству в компании «Братья Меркель» у Пауля Грейфцу. К нему в ученики Васев попал мальчишкой, так что ижевская школа гравировки свою родословную вполне может вести от большого немецкого мастера.

Бернард Меркель (BEMESU). 1946 год.

 

Несмотря на то, что приказом заместителя Главноначальствующего СВАГ генерала Соколовского от 23.07.1945 предписывалось сохранить уровень цен и зарплат на уровне, предшествующем приходу Красной Армии, началась инфляция, порождённая эмиссией так называемых военных марок, которые были введены в оборот в дополнение к рейхсмаркам, а также нехваткой товаров и продуктов. В этой ситуации расцвёл «чёрный» рынок. Килограмм сахара, при официальной цене чуть больше марки, продавался за 120-180 марок. Пачку сигарет можно было продать за 100 марок. При этом зарплата водителя в УСВАТ, например, составляла 700-800 рублей или 1400-1600 марок, а заместителя Главноначальствующего СВАГ — 4750 рублей или 9500 марок. Наши солдаты продавали то, что входило в паёк: хлеб и сигареты, а интересовались в основном часами. Интересы офицеров были шире. Охотничье оружие, особенно в Тюрингии, было таким же желанным «сувениром» как и часы. Советское военно-административное командование прекрасно понимало, что обеспечение неработающего и не получающего доходов населения могло стать большой проблемой. Поэтому запуск экономики превратился в первоочередную задачу. Если крупные и средние предприятия находились в зоне постоянного внимания, то кустари-частники долгое время были вне контроля (по подсчётам д-ра Фритце после войны в Зуле и окрестностях числилось около 450 «независимых оружейников»). Для начала была изменена система обязательных гильдий. В Веймаре учредили ремесленную палату и открыли 22 её филиала по всей Тюрингии. Старые гильдии (цеха) вошли в состав филиалов.

Качество изготовления ружей без клейм не обязательно было плохим. Домашняя мастерская немецкого оружейника (справа).

 

Кустари, чтобы как-то продержаться, вынуждены были кооперироваться, что-то изготавливая, что-то меняя друг у друга, но в основном работали на более крупных производителей. Выпустить самостоятельно полнокомплектное ружьё было большой удачей, поскольку из-за большого спроса со стороны военных его цена превышала среднюю месячную зарплату квалифицированного рабочего; двустволку можно было выгодно продать или обменять на продукты. Зачастую такое ружьё не имело клейм, но качество не обязательно было плохим. Сложно сказать, сколько их было изготовлено — статистики на этот счёт не существует. Большая часть ружей «без имени» относится к концу 1945 — началу 1946 года. 14 мая 1946 года состоялась встреча оружейников с военным комендантом Зуля, на которой главным образом обсуждались проблемы, связанные с выполнением плана репарационных поставок. В связи с наращиванием производства стала ощущаться нехватка рабочей силы, поэтому были предприняты меры по её пополнению путём переселения работников и привлечения на производство женщин, подростков, а также людей с ограниченными возможностями. 25 ноября 1947 года вступил в силу порядок сертификации оружейников, что являлось основной задачей ремесленной палаты Тюрингии. В 1948 году ремесленные цеха были преобразованы в окружные отделения ремесленной палаты, штаб-квартира которой переехала из Веймара в Эрфурт. Окончательно проблемы частных мастеров были решены в 1949 году после создания кооперати­ва оружейников BUHAG, взявшего на себя поставку комплектации для сборки, технический контроль и сбыт готовой продукции.

Квитанция об оплате 1049 марок за ружьё 16 калибра. 1948 год.

 

В 1945 году было создано Всеармейское Военно-Охотничье Общество Группы Советских Оккупационных Войск в Германии (В.В.О. ОГСОВГ). Удостоверение этой организации заменяло охотничий билет В.В.О.О. союзного образца. Годовые членские взносы составляли 5 руб. 50 коп. Коллективы охотников частей и соединений  носили номера. Выше приведена квитанция, согласно которой член военно-охотничьего коллектива № 25 Советской Военной Администрации в Германии внёс 1049 марок за приобретаемое ружьё 16 калибра. В силу большого спроса со стороны наших военных, свободная продажа охотничьего оружия не осуществлялось.

Бедствие 1946 года было масштабнее урагана «Кирилл» 2007 года (слева). Памятник советским воинам и местному населению — ликвидаторам последствий урагана 1946 года (справа).

 

Несколько слов о связи последствий урагана 1946 года с «восстановлением оружейных фабрик». 13 и 14 июня 1946 года при прохождении грозового фронта в южной Тюрингии в районе Оберхофа и Зуля был повален лес на площади 21 тыс. га вдоль знаменитого маршрута Реннштайг. Чтобы ценный ресурс не пропал даром, необходимо было вывезти с горных склонов 4,7 млн. (!) куб. метров древесины, а потом посадить новый лес. Это бедствие потребовало мобилизации всех сил и средств. На помощь жителям пришли советские солдаты. Работы выполнялись в течение 1947-49 годов. В 1981 году в память о трудовом героизме гражданского населения и военных в борьбе с последствиями стихийного бедствия был установлен монумент. Сведение, вывоз, корчевание и посадка нового леса потребовали большого количества пил, мотыг, лопат, приспособлений для трелёвки и тд., заказы на которые выполняли в том числе некоторые оружейные мастерские. Никакой видимой связи между ликвидацией последствий урагана и восстановлением индустрии производства охотничьего оружия, как об этом пишут, не существует. Единственное свидетельство на этот счёт содержится в статье о компании Ziegenhahn & Sohn ныне покойного руководителя американской ассоциации коллекционеров немецкого оружия Дитриха Апеля (1929 — 2016), который подростком стал участником событий тех дней. Начав после урагана, мастерская семьи Зигенхан продолжала выпускать пилы до 1952 года.

Меркель 303Е. 1947 год.

 

Записи на испытательной станции говорят, что в 1945 году было отстреляно 1953 ружья (в основном изготовленных из сохранившихся деталей). В 1946 году — 21739, в 1948 году — 39961, а в 1949 — почти 44000 ружей. Для сравнения: в 1913 году было отстреляно 15643 единицы. Красноречивая статистика, не так ли? Да, немало прежних владельцев лишились своей собственности. Да, было много несправедливости, и многие бежали в западную зону оккупации. Да, большое количество оборудования было демонтировано и вывезено. Но ни одно из предприятий, большое или маленькое, что выпускало охотничье оружие до войны и уцелело к её окончанию, не было закрыто. Не устаю повторять: именно советские возродили производство охотничьего оружия в Тюрингии, именно советские способствовали созданию в ГДР современных предприятий оружейной промышленности, именно гигантский советский рынок позволил стать им на ноги. И кого теперь винить, что в объединённой Германии Зуль из столицы немецких оружейников превратился в город воспоминаний об их былой славе?

Обширная тема производства охотничьего оружия в послевоенной Германии не может быть раскрыта в одной статье. Будет ли продолжение — целиком зависит от интереса читателей. Моя искренняя благодарность г-ну Йенсу Егеру (Германия) за помощь в подборе материалов.